Ты недостаточно восхищалась им, чтобы это устроило его гордость.

- Приходи, - сказали они. - Приходи, повоюем. Приходи и пробуй на вкус, что такое настоящая война.

Ты слишком красива, чтобы печалиться.

Но есть же такая вещь, как благоразумие.

Такова плата за то, чтобы быть одним из Борджа.

Лишь человек, сам способный на великую измену, может заподозрить других в этом.

Я вами восхищаюсь, Санча. Вы говорите то, что имеете в виду, и вам совершенно безразлично, кого вы при этом оскорбляете. Честность и красота - сочетание перед которым невозможно устоять.

В этой жизни не было справедливого воздаяния ни для злых, ни для добрых.

Самые действенные лекарства всегда горькие

Долг - тяжелая штука

— Жаль, что ты женщина. Из тебя получился бы хороший король. Ты больше всех похожа на своего отца. Ты гордая и безжалостная — в точности как он. Но в отличие от него, у тебя достаточно присутствия духа, чтобы поступать так, как нужно королевству.

— Я прихожу сюда, когда мне нужно вспомнить о моих победах. Вспомнить, что я сильнее моих врагов.

Дворец стоял прямо над заливом, так близко к берегу, что в детстве я часто высовывала руку в окно и воображала, будто глажу море.

Я проклинаю тот день, когда впервые услышала имя Борджа. Я молюсь о том дне, когда услышу колокольный звон, возвещающий о смерти старика.
Но для этого нужна свобода. И вот я держу флакон и рассматриваю его на просвет в лучах яркого римского солнца, льющегося в окна. Флакон из изумрудно-зеленого венецианского стекла сияет, словно драгоценный камень; порошок в нем тусклый, непрозрачный, голубовато-серый.
«Кантерелла, — шепчу я. — Милая, милая кантерелла, спаси меня…»

Слухи твердят, что лишь Борджа знают тайну этого яда: как составлять его, как хранить, как подать, чтобы замаскировать вкус.

— ...Неужели тебе не хочется узнать, правда ли это?
— Нет, — рассудительно ответил он.
— Но почему?
— Потому что это может оказаться правдой.

«Лихорадка Борджа» прошлась по Риму, словно чума, прореживая ряды прелатов до тех пор, пока жизнь каждого кардинала, располагающего хоть какими-то средствами, не превратилась в кошмар. В конце концов, ведь когда кардинал умирает, его богатства отходят к Церкви.

Верить и доверять - не одно и то же.

Иногда нам приходится делать то, чего мы совсем не желаем.