Девушка с кувшином молока

В юности я и мечтать не мог о книгах, подобных роману Маттиаса Роземонда «Девушка с кувшином молока», не только оперирующих цепким драматическим сюжетом, но и приоткрывающих для читателей дверь во внутренний мир легендарного живописца, выступая как его художественная биография. Что и говорить, прекрасно провёл с этой книгой время: благодаря блуждающему point of view история от лица троих героев фантазирует (потому что документальных свидетельств, конечно, нет) на тему обстоятельств вокруг создания Яном Вермеером картины «Девушка с кувшином молока». Роземонд выступает и умелым биографом, в послесловии объясняя, на какие факты из жизни живописца он ссылался, и прекрасным писателем: под его пером драма полузапретной любви Януса и Катарины обретает новые краски. Роман воспринимается и как добротное культурологическое исследование, повествующее о поиске художником-визионером собственного почерка, восприятии опыта и советов его учителей и наставников в работе со светом, композицией, выборе материалов для красок, подборе героев и сцен для своих картин. Помимо теплоты творца к важнейшему творению, его прославившему, книга также драматично обыгрывает скандальную историю предыдущего шедевра Вермеера, «Сводни», среди героев которой угадываются сам художник, его жена, тёща и шурин. Остался в невыразимом восторге от работы Роземонда, воспевающего свою страну и великих соотечественников, её прославивших. Когда сюжет финально закольцуется, и служанка Таннеке Эверпул увидит картину, навсегда изменившую отношение к Вермееру и сохранившую в веках её собственный образ, по коже бегут мурашки: неграмотная девушка без художественных амбиций почувствовала, как её господин опередил время.

Сначала мне казалось, что книга написана слишком просто, но нет - так и должно быть. Мы узнаем историю двух семей, грязные тайны, наблюдаем за созданием картины и узнаем некоторые тонкости живописи (например, раньше кисти делали из свиного волоса). А за происходящим наблюдаем от лица самого Яна, его жены и служанки, чей портрет художник и пишет.

Читая эту книгу, я постоянно рассматривала картину "Девушка с кувшином молока", каждый раз замечая всё новые и новые детали. К концу истории мне уже стало казаться, что я поняла замысел художника и тот покой, который он хотел передать своим полотном. От картины исходит тишина, которая поглощает весь шум вокруг.

А ещë в книге упоминается картина голландского художника Карела Фабрициуса, с которым Ян был знаком. Это "Щегол", написанный в 1654 году. Именно эту картину мы можем видеть на обложке одноимённой книги Донны Тартт. Скорее прочесть захотелось.

Это было очень познавательно и интересно. Автор книги в конце поделился разными фактами о картинах Вермеера и рассказал подробнее о картине "Сводня", которая наделала много шума. Теперь мне хочется найти еще какие-нибудь книги, рассказывающие о создании шедевров, это завораживает.

Поглядывала на эту книгу ещё в предзаказе, обложка и тематика меня очень привлекали, но, так как я ничего не знала об авторе, решила подождать выхода в электронке. И замечательно, что не купила её тогда - вот и наткнулась я на первое разочарование года.

Не то чтобы я как-то очаровывалась, но не ожидала, что будет так плохо. Большинство картин Вермеера полны разными бытовыми сценами – какой материал для литературной обработки, думала я, ага. Вместо этого я получила только просыпанный по страницам неймдроппинг: вот тут герой Вермеера какого-то лешего обсуждает с двухлетней дочерью жемчужины и вообще без всякой связи с остальным диалогом, вот там он же упоминает “Щегла” просто чтобы упомянуть, и так далее. Объемная историческая работа уже ощущается, пугает масштабами.

И если начало мне просто не понравилось языком, отсутствием вообще какой-либо стилизации и примет XVII века (получившуюся историю без замены единого слова можно поместить в любой век, хоть в XX) и неподходящим повествованию первым лицом, то дальше – больше. Решила, ладно уж - книжка-малышка, меньше 300 страниц - можно рискнуть временем и пойти дальше, возможно, автор реабилитируется сюжетом. Но нет.

Сюжет - самое слабое в книге, его практически просто нет. Из главных героев мы имеем: служанку-натурщицу, художника, стереотипного мечтательного чудика, на чём его характеристика исчерпывается, его нежную музу-жену, мерзкую (обязательно) тёщу и тупого жестокого шурина, похожего на школьного булли. Вообще, меня страшно бесит этот троп, когда художника изображают обязательно как недотыкомку в дырявых штанах без здравого смысла, иначе читатель же не поймет, что он гений.

И неважно, что художники тогда (и сейчас) - это ремесленники, предприниматели, мастера своего дела, которые в курсе, как работает бизнес. Тем более, если они голландцы. У автора все герои максимально стереотипны, им перепала парочка ярких характерных черт, и довольно на этом. Сойдёт. И никакого различия в прямой речи в монологах зрелой служанки или молодой госпожи, никакого соответствия ни эпохе, ни статусу или образованию.

А главная интрига... На основании чисто поверхностного ресерча авторский замысел мне уже показался, честно говоря, клеветническим по отношению сразу ко всем героям истории, хотя это и всего лишь художественная фантазия. А о психологической достоверности вообще речи нет.

Даже если вам захочется прочитать этот роман просто как сентиментальную историю, что ещё как-то можно было осуществить, мерзость сплетни, на которой, как на сопле, висит сюжет, скорее всего, вам не понравится, если вы просто хотите какого-то "милого" чтения. Так что вообще никому эту книгу не советую - посмотрите лучше на прекрасные картины Вермеера - на каком-нибудь сайте, хотя бы.

Книга была бы вполне подходящим чтением для подростков, если бы не скабрезная тайна, на которой держится сюжет. Впрочем, «держится» – это сильно сказано, потому что проницательный читатель раскроет его очень быстро, так что сюжет начнет разваливаться на глазах. Больше автору привлечь читателя нечем – три персонажа (художник Вермеер, его жена и ее служанка) мало отличимы друг от друга, речь их примитивна, мысли банальны и они прямым текстом вываливают все, что думают о себе и других. Все трое могли бы быть персонажами кукольного театра, настолько они картонны. Хоть какой-то попытки вписать всё это в современный контекст нет в принципе. Впрочем, и исторический контекст выражен очень слабо: трактир, проститутки, война католиков и протестантов. За Вермеера обидно, хорошо, что существует роман Трейси Шевалье, а не только эта писанина.

Все-таки интересно погружаться в жизнь человека, читая о нем книги. Особенно, если этот человек жил давно. Особенно, если этот человек Ян Вермеер, изначально о жизни которого. известно очень немного.

Нидерландский писатель Роземонд Маттиас в книге "Девушка с кувшином молока" предоставил на суд читателей историю о нескольких месяцев жизни художника.

Эта история рассказывается от лица трех человек: самого художника, его жены и служанки. Главы чередуются и создают полную картину.

Написана книга простым, незамысловатым языком. Словно эти люди рассказывают историю именно. нам, почти по секрету. А секретов в семье Вермеера и в семье его жены, по задумки автора, много.

К тому же писатель хорошо передает атмосферу Делфта 17 века, в котором Вермеер родился и прожил всю жизнь. Понятно, что ничего красивого и особо приятного в средневековом Делфте не было. Тем более еще слишком свежа память о пороховом взрыве 1536 года, разрушившем большую часть города и сгубившего много людей.

Но все-таки это роман о любви Вермеера. Любви к городу, любви к его другу художнику Фабрициусу и, конечно, к своей жене Катарине и детям.

Книгу рекомендую тем, кто любит искусство, кому интересно читать семейные истории, а также тем, кто интересны исторические книги. Роземонд Маттиас удовлетворит всех,

Кто же любит книги с изысканным слогом и закрученными сюжеты, возможно, и будут разочарованы книгой, Это простая книга, написанные без всяких излишеств во всех смыслах

31 октября не только праздник кануна Всех Святых, но и день, когда в 1632 году родился Ян Вермеер, он же Вермеер Делфтский, знаменитый нидерландский художник, один из самых ярких представителей «Золотого века голландской живописи».

Когда увидела эту книгу, сразу же вспомнила про «Девушку с жемчужной сережкой» Трейси Шевалье — нам вновь предлагают приподнять полог истории и заглянуть в повседневную жизнь Вермеера, узнать о еще одной картине, родившейся в его мастерской. Только, пожалуй, Роземонда я бы поставила хронологически первее, чем Шевалье, ведь картина «Молочница» числится 1658-1661 годами, тогда как так называемая «голландская Мона Лиза» была написана около 1665 года. Отныне эти две книги для меня подобны близнецам, дополняющим друг друга и не соперничающим, потому что вместе они раскрывают историю одной семьи.

И если в «Девушке с жемчужной сережкой» мы видим происходящее от лица служанки в доме на улице Ауде-Лангендайк, как бы со стороны оценивая происходящее, то здесь мы оказываемся внутри событий, непосредственными участниками, глядя на сюжет глазами самого художника, его жены Катарины и служанки Таннеке.

На первый взгляд это книга о самом Вермеере, его творческом пути и личном выборе между долгом и желанием, о Голландии XVII века и простом быте, сложностях противостояния между протестантами и католиками. Даже о заявленной в названии картине, ставшей первой в освоении собственного вермееровского стиля. Но когда Таннеке назначается прообразом «молочницы» и неохотно позирует зятю своей хозяйки на кухне, становится ясно, что главный герой произведения не сам художник, а его жена — Кат.

То, как мы смотрим в перспективе как на произведения искусства, так и на жизнь других людей — все зависит от ракурса зрителя и точки, куда устремлен наш взгляд. И что же мы видим?

Роземонд выводит на передний план повествования совсем не вермееровскую «Молочницу», она лишь сопутствует ему. Главная картина — «Сводница», написанная в 1656 году. Единственная, где были изображены сразу четыре человека, что непривычно для стиля Яна Вермеера. Первая после полотен на библейскую тему попытка опробовать бытовую сцену.

В тот год Вермеер ссорится со своей тещей и съезжает от нее в трактир своей матери «Мехелен», свободные комнаты которого сдаются под бордель. Удивительно ли то, что на пробу он возьмется писать об этой запретно-чувственной теме? Нет, ведь нас ждет интрига сложнее. По уверениям искусствоведов, на полотне Ян Вермеер изобразил самого себя в качестве наблюдателя, лицом к публике, что является разовым случаем в его работах. Но и это не все.

Говорят, что в лице сводницы можно увидеть саму Марию Тинс, тещу художника, в чертах покупателя утех — ее скандального сына Виллема, а в той, что продает себя, Катарину, жену Вермеера… Сложно представить такой поступок у человека, который с детских лет безмерно любил свою супругу, ради свадьбы с ней отказался от собственной семьи и веры, готов был терпеть сварливый характер ее матери и жить в ее доме вечным просителем. Что заставило его сделать это? Как так получилось, что Вермеера осудило все делфтское общество, но сами Мария и Катарина закрыли на это глаза?

Одной из версий автор вводит подражание Вермеера Дирку Ван Бабюрену, картина которого с точно таким же названием — «Сводница» — была частью коллекции Марии Тинс и висела в ее доме. Удивительно, как поборница строгой морали, ее владелица, заметив, что из всех картин в доме гости обращают внимание только на эту, лишь попросила перевесить ее из прихожей в более укромное место, а не убрала вовсе. Сходство двух живописных произведений очевидно, только именно Вермеер удосужился общественного порицания и клейма изгоя (тут мы закрываем глаза на схожесть с «семейным портретом» и откладываем в сторону слухи, ведь «новоявленный католик еще хуже протестанта!», этого достаточно), что лишний раз доказывает восприятие искусства через двоякую личностную мораль. Что позволено одним, то запрещено другим.

По другой же версии картина является ни чем иным, как безмолвным криком самого Вермеера, в жизни мягкого и нерешительного деятеля искусства, мужчины, который не может ответить за оскорбление грубой силой, но делает это другим доступным ему способом, выплескивая красками всю свою обиду и злость на холст, чтобы не нарушить некогда данную клятву.

Что голландское общество прошлых столетий, что наше время — вопрос трудных внутрисемейных отношений до сих пор является актуальным, так сложно понять, как поступать правильно и на что мы способны, чтобы защитить своих близких, в чем наша слабость и сила.

Марию Тинс принято считать сложным человеком, контролирующим жизнь своей дочери и ее мужа, поставившей условие о смене вероисповедания жениха и проживания молодых в своем доме под личным присмотром, считающуюся ценителем живописи и постоянно критикующую работы зятя. Бывают дни, когда Катарина перенимает это настроение и сомневается в таланте собственного супруга, стесняясь его витания в облаках, обижаясь на неспособность взять на себя заботы хозяина дома. Но в другие дни она просто любит, смиряясь, принимая Яна таким, какой он есть.

Выбирающий мир света и красок Вермеер, постоянно слыша критику и пессимизм близких о своих полотнах, не оправдывающих их надежд, попросту прячется в своей мастерской. В его картинах много глубоких теней — не там ли скрывается весь негатив, который художнику сложно держать внутри себя? Его тяга к яркому цвету лазурита не есть ли отклик чистой души, умеющей видеть прекрасное даже в сером мире, искренняя и нежная любовь отца к своим детям и жене, то отталкивающей, то протягивающей руки и ждущей, когда же она станет для собственного мужа первее искусства?

Какой бы ни была истина, все эти люди прожили свою жизнь четыреста лет назад, они по-своему умели любить и переживать, делали ошибки и справлялись с трудностями, но настоящую историю знают только они сами. И «Девушка с жемчужной сережкой», и «Девушка с кувшином молока» для меня лишь повод задуматься о том, кем был великий Ян Вермеер в моменте — начинающим художником, сыном, мужем и отцом. Просто человеком.

● ● ● больше отзывов в моем тг-канале или вк-сообществе "у книг есть дом"

«Девушка с кувшином молока» — это книга, которую читаешь медленно. Никакой суеты, никаких резких поворотов — только тихая, почти осязаемая жизнь XVII века, в которой вдруг начинаешь узнавать свои собственные чувства.Главную героиню невозможно назвать громкой или яркой. Но именно в этой сдержанности, в молчаливом достоинстве и кроется невероятная глубина. Читаешь — и постоянно ловишь себя на том, что улыбаешься уголками губ или тихо вздыхаешь от узнавания.А момент с кувшином молока... Он здесь не просто деталь. Это почти молитва: бережное, святое отношение к простым вещам, к хрупкому настоящему, к тому, что обычно остаётся незамеченным. После книги остаётся светлое послевкусие и очень хочется ещё раз посмотреть на картину Вермеера — уже совсем другими глазами.