Госпожа Бовари

Это игра судьбы!

"Мужчина по крайней мере свободен: ему доступны все страсти, все чужие края, он волен преодолевать препятствия, вкушать от наиболее трудно достижимых наслаждений. А женщине всюду помехи." (с. 106)

Слово - это прокатный станок, на котором можно растягивать всё чувства

- Что это с вами было? - заговорил он. - Из-за чего? Ума не приложу. Вы, очевидно, не так меня поняли? В моей душе вы как мадонна на пьедестале, вы занимаете в ней высокое, прочное и ничем не загрязненное место! Я не могу без вас жить! Не могу без ваших глаз, без вашего голоса, без ваших мыслей. Будьте моим другом, моей сестрой, моим ангелом!

Она задыхается без любви, как рыба без воды на кухонном столе.

Эмма вдруг почувствовала, что она слаба и беспомощна, как пушинка, которую кружит вихрь. И, не рассуждая, направилась к церкви, - она готова была дать любой обет, лишь бы на его исполнение ушли все её душевные силы, лишь бы он проглотил её всю без остатка...

Всю ночь она проплясала под яростный рев тромбонов; люди теснились к ней со всех сторон; утром она оказалась под театральной колоннадой, вместе с пятью-шестью масками из приятелей Леона, одетых матросами и грузчиками. Все говорили, что пора ужинать.

Никто никогда не может дать точной меры своих потребностей, ни своих понятий, ни горестей, а слово человеческое похоже на надтреснутый котел, по которому мы отбиваем такт медвежьей пляски, в то время как сердце хотело было прыгнуть до звезд

Они взглянули друг на друга; их мысли сливались в одной тоске, их души льнули и прижимались одна к другой в невидимом, трепетном объятии.

Ее вырвало кровью. Губы сжались еще плотнее. Члены сводило, по телу проступили черные пятна, а пульс скользил под пальцами, как натянутая нитка, как струна арфы, готовая лопнуть.

"От счастья нельзя отвыкнуть!"

...Забудьте же меня!

... изображение в невыгодном свете тех, кого мы любим, все же нас незаметно от них отдаляет. 

Она ушла в себя, погребла свою злобу под плитой безмолвного стоицизма - и такою оставалась уже до самой смерти.

Она была такая грустная, что когда, бывало, стоит на пороге, так и кажется, будто в доме покойник и перед дверью натянули черное сукно. У нее была такая болезнь - вроде тумана в голове, и ни врачи ничего не могли с ней поделать, ни кюре. Когда ее уж очень схватит, она, бывало, уйдет одна на берег моря. Ее часто находил при обходе таможенник: лежит ничком на камешках и плачет.

То было одно из тех чистых житейских увлечений, которые не мешают никаким житейским занятиям, дороги людям своей необычностью, и не столько радости дают они, пока длятся, сколько горя приносит их конец.

Разве ее муж - это не часть ее самой?

- А какую музыку вы предпочитаете?

• О, немецкую - ту, что уносит в мечты.

Мой кузен в прошлом году был в Швейцарии; он говорил мне, что невозможно вообразить всю красоту озер, очарование водопадов, грандиозные эффекты ледников. Там сосны невероятной величины переброшены через потоки, там хижины висят над пропастями, а когда рассеются облака, то под собой, в тысячах футов, видишь целые долины.