Ну ладно, я знаю, как недостойно это выглядит. Как и Тейлор Свифт, я не намеревалась становиться Барби белого супрематизма. И понятно, что я не сторонница Трампа — я же голосовала за Байдена! Но если все эти люди швыряются в меня деньгами, неужели с моей стороны так уж порочно их принимать? Разве не нужно, наоборот, радоваться выжиманию бабла у расистского быдла, едва лишь у тебя появляется такая возможность?

Как-то внезапно наступает полночь, а мы на кухне печем блинчики — свои, не из упаковки, — добавив в них несколько ложечек экстракта пандана (тесто становится едко-зеленым, но готовить нормальные блинчики — это не про Афину Лю).

Какие бы несчастья ни выпали на мою долю, я буду цепляться за эту магию до конца своих дней.

Как я скучаю по тем своим школьным дням, когда, открывая тетрадь на чистой странице, я видела перед собой не разочарование, а возможность! Когда я получала истинное удовольствие, нанизывая слова в предложения просто затем, чтобы ощутить, как они звучат. Когда писательство было актом чистого воображения, и я уносилась куда-то в волшебно-призрачные дали, создавая нечто, что существует только для меня.

Мне нужно творить. Это физическая потребность, такая же как потребность в пище или воздухе; когда все идет хорошо, это лучше, чем секс, а когда нет, я не могу получать удовольствие ни от чего другого.

Раньше я думала, что злюки-учителя - это особый вид монстров, но оказывается, жестокость подчас появляется сама собой. Кроме того, это весело. В конце концов, подростки - несформированные личности, у которых еще не вполне развиты мозги. Какими бы умненькими они ни были, их знания поверхностны. Их легко загнать в угол, пооборвав все заготовленные фразки.

Вообще это привлекательно - перспектива стабильной работы, с четким графиком и льготами [ ] Однако я не могу бросить то единственное, что придает моей жизни смысл. Писательство сближает нас с настоящим волшебством.

Вот ведь как все обернулось. Я растеряла свою репутацию, но далека от банкротства, и в обозримом будущем у меня есть стабильный доход.

- Нет, Даниэле до тебя нет дела, - устало ухмыляется Бретт. - Ты же понимаешь, ей надо выполнить свою работу. В конечном итоге все, что действительно имеет значение, - это деньги. Так что "Эдем" - за тебя. Ты приносишь слишком много денег, чтобы они от тебя отступились. Ну что, полегчало?

Книгоиздание - это когда нет никаких новостей на протяжении долгих недель, а потом стоишь в очереди в Старбакс или на остановке, и тут приходит сообщение, которое изменит твою жизнь.

Если вдуматься, то что уж такого притягательного в XVIII веке?

«УЧИТЕ КИТАЙСКИЙ ИЛИ УЖ ЗАТКНИТЕСЬ, БЕЗМОЗГЛЫЕ МАРИОНЕТКИ ЗАПАДА!»

Чем старше становишься, тем новых друзей заводить всё сложнее.

После смерти папы, после того, как Рори решила строить жизнь без меня, писательство фактически помогло мне остаться в живых. Так что какие бы несчастья ни выпадали на мою долю, я буду цепляться за эту магию до конца своих дней.

Подходит официантка и спрашивает, что я буду заказывать. Я настолько взволнована, что не заглядываю в меню и прошу себе то же самое, что у Джастина, а это, оказывается, «Мисс Сайгон» — вьетнамский кофе со льдом.
— Отличный выбор, — хвалит Джастин. — Прекрасный кофе. Очень крепкий и при этом сладкий — его, кажется, готовят со сгущенным молоком?

Награды в нашей отрасли крайне невразумительны и произвольны; они не столько показатель глубины или литературного качества, сколько мерило престижа у весьма небольшой, своенравной группы тех, кто тебя избирает. «Награды значения не имеют» — так, во всяком случае, говорят те, кто регулярно их получает.

Такова природа скандалов в Twitter. Громы гремят, обвинения сыплются направо и налево, подрываются репутации всех и каждого, а когда пыль оседает, все остается точно таким, как было.

Мне кажется, история, которую мы проходим в школе, выхолощена. Из-за этого проблемы тех времен кажутся настолько далекими, будто с нами такого случиться уже не может и мы лично никогда бы не приняли тех решений, которые принимали люди во времена, описанные в учебниках.

Награды в нашей отрасли крайне невразумительны и произвольны; они не столько показатель глубины или литературного качества, сколько мерило популярности у весьма небольшой, своенравной группы жюри.