Цитаты из книги Елаўфэйс

Я смотрю в тёмно-карие глаза своей подруги, обрамленные этими смехотворными опахалами ресниц, что придают ей сходство с диснеевской зверушкой, и меня разбирает мучительное любопытство: «Каково же это - быть тобой?» Каково быть такой немыслимо совершенной, обладать всем самым хорошим в мире? И может быть, из-за этих коктейлей или моего чересчур разыгравшегося писательского воображения, но я ощущаю, как в животе у меня скручивается некая жаркая пружина, наполняя странным желанием вонзиться пальцами в этот накрашенный ягодно-красный рот и разодрать это лицо на части, аккуратно сняв с тела шкурку, словно с апельсина, и, обернувшись ею, застегнуть молнию.

Мифотворчество действовало в режиме онлайн, созидая образ, который её издательская команда считала максимально востребованным, в сочетании со здоровой дозой неолиберальной эксплуатации. Сложные послания сводились к звуковым фрагментам; в биографию тщательно вплетались элементы причудливого и экзотического. На деле это применимо к каждому успешному автору, но тем более странно было наблюдать такое при дружбе, так сказать, с исходным носителем. Например, Афина Лю писала только на пишущей машинке «ремингтон» (это правда, но только после выпуска, когда она позаимствовала эту идею у одного известного гостевого лектора).

Дверь в кабинет распахнута. Я знаю, там её святилище, и не могу удержаться, чтобы туда не заглянуть. Картинку я сразу узнаю́ по знаменитым постам Афины в Instagram — сама она называет это место своим «храмом творчества». Здесь господствует огромный письменный стол красного дерева на изогнутых ножках, непосредственно перед оконной рамой с викторианскими кружевами, а на столе красуется её чёрная пишущая машинка. Да-да. У Афины в ходу пишущая машинка; не какой-то там «ворд», «гугл-докс» или «скривенер». Свои тексты она набрасывает в линованных блокнотах, пополняя набросками на стикерах, и уже затем настукивает полноценные черновики на своём «ремингтоне». Это заставляет её тщательней «фокусироваться на уровне предложений» (её словечки, которые так часто проскальзывают в интервью, что я уже затвердила наизусть). Потом из неё вылетают уже целые абзацы, так что в плане продуктивности то на то и выходит. Ну правда. По-честному: кто так говорит? И кто так думает? Эти уродливые в своей вычурности электрические девайсы по немыслимой цене — для авторов, что не могут связно выдать больше абзаца, все равно затем поглядывая в  Twitter. Но Афине это, видите ли, не по нраву; она пользуется винтажной пишущей машинкой — трескучим устройством, для которого надо покупать специальные чернильные ленты и толстые, прочные листы. «На экране я писать просто не могу, — сетовала Афина. — Мне надо видеть текст в печатном виде. В напечатанном слове есть что-то основательное. Возникает ощущение постоянства, осязаемости того, что ты пишешь. Это меня концентрирует, проясняет мысли и придаёт прозе осязаемости».