Последняя девушка PLAYBOY. Как мир мужских фантазий на 10 лет стал моей тюрьмой

Я считала себя слишком молодей, чтобы выходить замуж. И если бы я составляла список желаемых качеств будущего мужа, то Хеф в него бы не вошёл, если только в моём списке не значились жаждущие власти, одинокие, помешанные на том, чтобы контролировать всех и вся, мужчины. Он был самовлюблённым. Он всегда думал только о себе. На его последний день рождения один из знаменитых гостей подарил ему красиво переплетённую книгу со статьями из «Нью-Йорк таймс», напечатанными в день его рождения за все годы. После вечеринки он открыл книгу, чтобы полистать её. Как только он увидел, что там нет статей непосредственно о нём, он встал и выбросил книгу в мусорное ведро.

В этой сказке не будет хорошего финала, но ничего страшного. Я больше не ищу сказочных финалов. Я работаю над собой. И сейчас это скорее радует, чем пугает. Мне не обязательно разбираться вообще во всем, а иногда ты понимаешь, кто ты есть, только по тому, кем ты больше не являешься. Я не та, чья сила или ценность определяется наличием мужчины рядом. Моя ценность заключается не только в моей роли красивого аксессуара. Моя ценность не определяется тем, сколько человек лайкнуло мою фотку в бикини в соцсетях. У меня нет фотографий в бикини в соцсетях.

Я постепенно завожу все больше дружеских отношений с женщинами и узнаю, насколько больше силы в том, чтобы иметь вокруг себя близкий круг подруг. Не голых в постели, покрытых взбитыми сливками и позирующих перед камерой, а женщин, поддерживающих тебя. Женщин, которые болеют за твои успехи и сочувствуют неудачам. Которые делятся возможностями и хотят сотрудничать, а не конкурировать. Недавно я прочитала, что женщины живут дольше и намного более здоровой жизнью, если у них есть много крепких дружеских связей с другими женщинами, и теперь я это прочувствовала до костей. Я жалею, что меня не научили этому в юности, что я не читала об этом на страницах журналов, которые рассказывали мне только о том, как похудеть и удержать парня.

Когда движение #metoo захлестнуло социальные сети, я пролистывала каждый пост, жаждая услышать истории и надежду на спасение, на лучшее будущее. Я чувствовала поддержку. Я чувствовала, как исчезает стыд за то, что я сделала, потому что была загнана в угол, потому что это казалось единственным выходом. Я чувствовала себя более умиротворенной из-за столь противоречивых эмоций, связанных с моим пребыванием в мире Хефа. Моя интуиция подсказывала мне: «Это нехорошо. Это нехорошо». Но я игнорировала ее, сомневалась. Я никогда не доверяла этому внутреннему голосу. Но он все время был прав. Сегодня, когда я ставлю фильм, то обращаю внимание на наличие в нем этой токсичной мужской оптики, и если она есть,то я выключаю кино. Меня это злит. Я не хочу больше смотреть на мир через эту призму, где они решают, кто красив, кто ценен, кто стоит их времени. Порой на меня накатывает волнами сожаление: в чем был смысл всего этого? Я отдала десять лет своей жизни этому месту. Я потеряла чувство собственного достоинства. Я потеряла свой путь. И ради чего? Наследие рушится. Мы все видели, что на самом деле представляет из себя особняк «Плейбой» и чем он всегда был: увядающий пережиток прошлого, который приходит в упадок; обещание сексуального освобождения, которое всегда было ложью; гламурный мираж, оказавшийся ловушкой.

После особняка я встречалась с несколькими мужчинами, которые интересовались мной как той, кем я была во времена «Плейбоя». Но это было неправильно. И на этот раз я прислушивалась к внутреннему голосу, который шептал: уходи. Я не хотела проходить через все это снова – потеряться в чужом мире, следовать чужим правилам, поддерживать чье-то эго за свой счет, соответствовать чьим-то представлениям о том, какой должна быть женщина. В конце концов я приняла решение: я покончила со всем этим. Никогда впредь.

Что должно было произойти в моей жизни, чтобы я не стремилась так отчаянно попасть в мир «Плейбоя»? Может, что-то в моей ДНК сделало меня уязвимым для его мрачной привлекательности? Я думала о каждой вещи на свете, твердившей мне, что меня ценят только из-за моей внешности, что, в свою очередь, заставляло меня быть сексуально доступной, а потом наказывало за эту доступность. Откуда я узнала, что красота – это инструмент для достижения успеха, а вся власть принадлежит мужчинам? Как далеко мне пришлось бы вернуться, чтобы изменить свой путь? До смерти отца? Раньше? До его смерти все было по-другому. Лучше. Он был источником спокойствия и творческой энергии, но все это исчезло вместе с ним. Но была ли я защищена от всех этих темных сил? Я помню, что родители постоянно таскали меня с собой на концерты, где отец играл, а потом они хотели остаться и потусить. Я засыпала в этих прокуренных барах, устроившись где-нибудь в задней комнате, пока они танцевали, обхватив друг друга руками, с бутылками пива в руках. Я росла, слушая их разговоры о том, как они хотят большего от жизни, как хотят, чтобы жизнь их детей была легче; они кормили меня своими мечтами о славе, богатстве и ярких голливудских огнях, словно витаминами. Мой отец заставлял меня чувствовать себя любимой. Он всегда мечтал, думал, изобретал – одним из его изобретений была тележка для покупок «шесть в одном», которая превращалась в вешалку для одежды и тележку для белья, как трансформер; другой его идеей был браслет, который надевался на запястье во время серфинга; он выпускал большой воздушный шар, чтобы спасти вас, если вы вдруг окажетесь в беде на воде. Но даже отец не мог защитить меня. И его смерть сделала все моря вокруг меня еще более бурными. Теперь все это было уже историей. Что случилось, то случилось. Мои родители были такими, какими были, и хотели того, чего хотели. Я не могла винить их за это. Мой папа умер, и жизнь сложилась так и никак иначе.