История атомной бомбы

«История» - понятие растяжимое и многогранное: можно рассматривать его в смысле исторического процесса, можно – как хронологию конкретных событий, а можно – как увлекательный рассказ о чем-то. Хуберт Мания, выбирая название для своей будущей книги, убил разом всех трех зайцев и совершил относительно трудновоплотимый в жизнь поступок: написал научную, историческую книгу об атомных физике и химии, при этом ни разу не сбившись с четкого хронологического ряда событий, да еще и сделав свое детище безумно интересным и увлекательным. Такая вот история об истории в историческом контексте.

Все это было бы невозможно, не поставь он во главу угла своей книги не открытия, физические законы, химические реакции и танцы атомов, а людей. Ученых, творивших эту научную магию собственными руками, зачастую ставя на кон не только свою репутацию и материальные ценности, но и здоровье своих близких и свое собственное. Ученых, с их милыми и не очень странностями и особенностями, личными взаимоотношениями, перипетиями судьбы – и безумным, восхитительным стремлением к понимаю окружающего мира. Обычных, но насмерть влюбленных в собственное дело, людей. Тем грустнее читать, в какие дебри некоторых из них занесло желание докопаться до сути вещей и сделать мир лучше. Тем страшнее читать, как беззаботно они относились к своему здоровью, даже не догадываясь или не желая задумываться о последствиях своих действий.

Тем более личной становится история рождения атомной энергии и оружия в частности. Хуберт Мания начинает с четы Кюри и ведет нить открытий через десятки ученых разной величины и известности, показывая весь процесс развития атомной идеи целиком – с пробами, ошибками, тупиковыми ветками и, наконец, единственно верными искрами мыслей. Он не зацикливается лишь на том, что действительно произошло: через освещение некоторых особенностей жизней разных ученых, которые в тот или иной момент могли бы стать поворотной точкой в истории, он наметывает еще и пути, которыми история могла бы пойти не случись какой-нибудь досадной мелочи или глобальной катастрофы. Получается даже не столько хронология событий, сколько слепок момента истории во всей своей красе и ужасности.

Что меня больше всего умилило – Хуберт периодически срывается на личную оценку действий некоторых ученых. Обычно я отношусь к такому с крайним скептицизмом – раз уж взялся писать историческую книгу, воздержись от оценок, держись фактов. Но Хуберт выдает свои оценки только интонациями повествования, да еще в такой переживательно-неравнодушной манере, что, кажется, не оценивает, а искренне переживает за ученых. На него просто невозможно за это сердиться – только умиляться.

В итоге получается даже не история атомного оружия, а самый настоящий роман о нем. Для полноты картины не хватает разве что точки зрения самих атомов на произошедшее, да списка источников для цитирования. Без первого я-то проживу, а вот пошерстить список на предмет других интересных книжек было бы здорово. И как же хорошо, что Хуберт остановится на самой грани бескровной части истории атомного оружия, на пике торжества человеческого гения – можно на минутку представить, что несколько десятков лет назад мы оказались умнее и не сотворили две из самых больших глупостей человечества.

Циклотрон для ума

Неконтролируемый запуск мозговой реакции

Немецкий писатель Хуберт Мания далеко не первый, кто посвящает свою книгу довольно своеобразной и взрывной даме – атомной бомбе. До него был и Ричард Родес, чья книга «The making of the atomic bomb», написанная в 1986 году, получила одну из самых престижных литературных премий в мире – пулитцеровскую. Она, правда, так и не была переведена на русский язык. В отличие от вышедших в 2011 году книг: «Тайная история атомной бомбы» Джима Бэггета и «Атомная бомба. Манхэттенский проект. Начало нового отсчета истории человечества» Джеймса Дельгадо. Мания пошёл по пути Родеса, пионера среди писателей-атомщиков, назвав свою книгу лаконично и без прикрас вроде налёта таинственности или громких слов о человечестве.

Этого и не нужно: название «История атомной бомбы» говорит само за себя, приобретая по прочтении определённую двусмысленность. Так, слово «история» перестаёт восприниматься исключительно как хронологически выстроенный ряд событий, а становится большим – «историей» как рассказом, своеобразным «жили-были…» от науки. Немецкий популяризатор будто бы специально добивается такого полисемантизма. Он показывает себя образцовым рассказчиком: не позволяет прямых оценок и лирических морализаторских отступлений, а просто пересказывает историю, обогащая её словами и фразами, свойственными его лёгкой и доходчивой манере повествования.

По сути Хуберт Мания рисует перед нами эволюцию камня – смоляной обманки, которую шахтёры, ищущие драгоценные металлы, долгое время сбрасывали в отвал. Всё начинается с открытия Мартина Генриха Клапрота в 1789 году. Этот аптекарь выделяет из «пустой» горной породы новый металл, который называет Уран в честь открытия очередного участника парада планет. Спокойно просуществовав почти век в качестве жёлтого красителя стеклянных изделий, под закат XIX столетия самый тяжёлый элемент периодической таблицы становится звездой научных лабораторий Европы. Хуберт Мания последовательно освещает превращения, которые происходят со смоляной обманкой под воздействием человеческого интеллекта – лучших умов XX века. Год за годом, открытие за открытием автор прокладывает бикфордов шнур рассказа, который, в конце концов, приводит к большому взрыву.

Этот же шнурок связывает воедино те разрозненные знания о физике атома, которые остались после школьных уроков, после бестолковых учебников с короткими биографическими справками на полях, после случайных упоминаний в телевизоре и статей в Википедии. Мария Склодовская-Кюри, Альберт Эйнштейн, Нильс Бор, Роберт Оппенгеймер и другие учёные-нобелианты – все они, благодаря продуманным связкам Хуберта Мании, начинают существовать для тебя в одной плоскости, начинают гармонично взаимодействовать друг с другом, как элементы одной химической реакции под названием «история атомной бомбы».

Такая гармония во многом определяется точным балансом противоположностей в книге. Так, науку Мания уравновешивает искусством. Он показывает, что любовь к науке, чаще всего нацеленной на разрушение, будь то расщепление ядра или синтез аммиака, который лёг в основу газового оружия, в сердцах многих учёных соседствует с любовью к музыке – занятию созидательному. Физик-теоретик Макс Планк, который ввёл понятие кванта, устраивает на своей вилле «домашний музыкальный вечер с трио си-бемоль мажор Бетховена», в котором участвует и Эйнштейн, и Отто Ган. А на территории в Лос-Аламосе, где развернулся секретный Манхэттенский проект, находится место не только будущему «Толстяку» (название атомной бомбы), но и двум фортепиано. На одном играет Моцарта будущий изобретатель водородной бомбы Эдвард Теллер, на другом – Отто Фриш, почитатель Бетховена, который иногда приводит с собой виолончелиста и скрипача. Тут Хуберт Мания иронизирует: «За невольные удары литавр – к сожалению, они редко попадают в такт – отвечают взрывные опыты Сета Неддермейера на ранчо Анкор». Даже первое испытание атомной бомбы проходит под звуки «Щелкунчика» Петра Ильича Чайковского.

Возможно, немецкий писатель остановил свой рассказ на этом первом, бескровном взрыве творения человеческого интеллекта только потому, что дальнейшую историю бомбы – путешествие «Малыша» и «Толстяка» в Японию – не уравновесить и не изменить уже ничем.

Равновесие созидательного и разрушительного – важная линия в книге «История атомной бомбы», но гораздо больше определяет качество этой non-fiction книги другой баланс – художественности и документальности. Хуберт Мания очень верно разбавляет иногда нелегко усвояемые описания физических процессов какими-то бытовыми деталями. Он рассказывает, как основатель ядерной физики Отто Ган состоял в певческом кружке для фифочек «Хриплый фазан» или как пронырливые предприниматели на волне радиоактивного безумия производили «лучащиеся» крема для увядающей кожи и сочиняли рекламные вирши. Особого упоминания заслуживает история о клубе UPPU, в который входили металлурги, производящие плутоний для атомной бомбы. Аббревиатура расшифровывалась как You Pee Pu, что в переводе означает «ты писаешь плутонием». В кружок входило 26 человек, которые считали своё заражение плутонием предметом особой гордости и доказательством патриотизма. Благодаря такой подаче документального материала интерес к книге не ослабевает, а постоянно «самоподогревается», как шарик из полония, источник нейтронов в атомной бомбе.

Интерес во время чтения «Истории атомной бомбы» обладает инерцией. А это и есть самое важное в хорошей книге: пробуждение здорового любопытства, желания узнать больше. Эта книга выводит из интеллектуальной апатии – довольно частого в наше время явления, когда ко всему вокруг относишься как к чему-то само собой разумеющемуся. Но прочитав «Историю…», осознаёшь, что за каждым даже небольшим открытием, за каждым изобретением, которое позволяет всё меньше задействовать своё серое вещество, стоит долгий и мучительный интеллектуальный труд какого-нибудь гения... В общем, книга Хуберта Мании – тот ещё детонатор. Сам не заметишь, как в мозгу начинается цепная реакция.

Это, наверное, единственная книга в моей жизни, перевернув последнюю страницу которой, мне захотелось начать сначала.

Автору удалось найти идеальный баланс между научной информацией, касающейся открытий в области физики и химии, лёгших в основу разработки атомной бомбы, политической ситуацией в мире и личностями учёных, приложившим ко всему этому руку. То есть мозг.

Книга получилась очень информативной, но совсем не занудной или скучной. Возникает желание не только её тут же перечитать, но и глубже покопаться в биографиях учёных, их взглядах на саму идею создания бомбы и фашистскую идеологию. Автор, конечно, касается не всего или касается не то что поверхностно, довольно сжато – возможно, в силу каких-то своих убеждений или формата книги.

Единственный недостаток, порочащий её в моих глазах, – полное игнорирование проекта СССР по созданию атомной бомбы.

Ну и позор издательствам, ибо в печатном варианте её вообще невозможно достать. И, похоже, никто переиздавать её не собирается.

Спасибо большое Михаилу Рослякову, начитавшему эту увлекательную историю. Иначе она прошла бы мимо меня.

Книга так себе.
Автор рассказывает в общем-то известную историю открытия и исследования радиоактивности и развития идей вплоть до "эксперимента Тринити", первого ядерного взрыва на на полигоне Аламогордо. Он решил показать первых лиц физики и химии как с научной, так и с человеческой стороны.
Идея-то хорошая, но реализация... В разделе "Благодарности" автор пишет, что обещал издателю его пожелание лить как можно меньше «тяжелой воды». Вот это как раз и не вышло. Я буквально тонул и захлёбывался маниакальными деталями и мелкими подробностями. Может, это имя так повлияло на автора? Его зовут Манией...
Середину книги надо радикально сократить. Добавить фотографий какого-нибудь Гейзенберга за пинг-понгом или шахматами, что ли. Вот, например, в парке "Музеон" есть классная скульптура. Альберт Эйнштейн и Нильс Бор. Сидят себе, покуривают. Поплёвывают на предупреждение Минздрава. А ещё это — кресло для двоих.
Можно было показать схемы экспериментальных установок вместо скучного и малопонятного их текстового описания. Можно было привести несколько фотографий ядерных испытаний, они бывают очень красивы. Ничего такого в книге нет, есть только многобукаф. Это очень жаль.

Динамизма автору удалось достичь, только когда он начал описывать гонку германского и американского атомных проектов. Да и то все знают, чем закончилось дело, так что интрига меркнет. По-настоящему интересно стало, когда рассказ дошёл до Манхэттенского проекта. Вот тут да, я проникся сложностью задачи, точнее, сложностью задач, поскольку их надо было решить миллион. Чего стоит только одна: инициирующий сжатие взрыв должен быть настолько точным, что отдельные запалы должны сработать синхронно с точностью до пятнадцатимиллионной доли секунды!

Интереснее всего написано про Марию Кюри. Не будет спойлером, если расскажу, что меня заинтересовало.
Мария Кюри работала с высокорадиоактивными материалами в течение лет примерно тридцати (и успела за это время заработать две Нобелевские премии). Единственной её защитой во время опытов был лабораторный халат и резиновые перчатки. Рабочие тетради Марии Кюри до сих пор фонят так, что их хранят в свинцовом ящике.
Да, это правда, что она умерла в 66 лет от болезни крови, почти наверняка вызванной радиацией. И правда, что здоровью её в последние годы не позавидуешь. Если бы она работала продавщицей или гувернанткой, наверняка прожила бы дольше.
Но есть одно важное но!
Организм Марии Кюри подвергался ежедневному воздействию радиоактивных излучений десятилетиями! Не один день, как это бывает с туристами в сегодняшнем Чернобыле, и даже не несколько дней, как это было при ликвидации той тяжёлой аварии.
Что-то мне кажется, мы сильно переоцениваем опасность радиоактивности. Я не к тому, чтобы плевать на опасности. Я к тому, чтобы относиться к ним трезво и с минимумом эмоций. А то уже и от какого-нибудь безобидного пальмового масла шарахаемся, как от цианистого калия.

Снова задумался над непоследовательностью русского языка: почему 'uranium' и 'plutonium' по-русски "уран" и "плутоний", а не "уран" и "плутон"? Ну или "ураний" и "плутоний"? Бог его знает.

Перевод нервировал сильно.

В книге такого полно. По нынешним временам даже google переводит лучше.

Думаю, есть и ляпы, унаследованные от оригинала. Самый яркий:

Даже не интересно, что именно меньше чего. В наблюдаемой вселенной нет никаких двух объектов, которые различались бы по величине на десять тысяч порядков. Даже различающихся на 100 порядков не найдёте.

И какие-то таинственные атомарные события встречаются чуть не на каждой странице в первой половине книги (во второй половине их почему-то нет; может, переводчик другой?):

Это не квантовые события, потому что квантовые в тексте тоже есть. Может, события микромира? События масштаба величин порядка размера атома? Не знаю. И даже не могу догадаться, что было в оригинале. Думаю, что-то было, переводчик это вряд ли придумал.

Ещё из последней цитаты видно, что, как обычно это бывает в научпопе, соотношение неопределённостей Гейзенберга автор объясняет тем, что измерение влияет на состояние объекта. От этого у большинства читателей складывается впечатление, что квантовая частица имеет какую-то траекторию, но мы не можем её измерить, потому что у нас пальцы липкие. Я проверял: действительно большинство читателей научпопа именно так и понимают соотношение неопределённостей.
Если кто ещё не знает, по современным представлениям это не так. Квантовая частица не имеет ни координат, ни импульса. Она имеет одни только вероятности (да и те комплексные). Некие числа появляются в процессе квантового измерения, и эти числа принципиально никогда не могут быть точными, хоть неделю перед экспериментом мой руки.
Даже не знаю, когда уже авторы научпопа сподобятся на что-нибудь более оригинальное. Десять книг читал -- и во всех такая фигня :)

В общем, книгу почитать можно. Местами она интересна, местами в меру скучна. Всё как в жизни.

Такие научно-популярные книги заставляют задуматься о том, как мало мы знаем об окружающем нас мире. Взять тех же ученых, что мы знаем о них помимо незаурядного ума, белых халатов, лабораторных крыс и формул? Как организована их работа, какие трудности они испытывают и при непосредственной своей деятельности, и при выбивании финансирования для своих проектов, какое напряжение ученые испытывают в конкурентных гонках - простые обыватели вряд ли имеют об этом понятие. И вот, Хуберт Мания приоткрывает перед читателями завесу тайны. Тайны о том, как творится история.

Свою историю Мания начинает не с постройки ядерного реактора, а с самой ранней зари физики ядра - с открытия радиоактивности, и переплетает жизни и работу сотен ученых разных стран, национальностей и направлений настолько искусно, что не возникает ни малейшей возможности сойти с проторенной гладкой дороги повествования и заблудиться в фактах. Остается только удивляться, как автор держит в голове такой массив информации и манипулирует им с легкостью фокусника. О сложном Хуберт Мания рассказывает предельно просто. (Даже с моими скудными познаниями в физике было очень увлекательно ловить себя на мыслях типа "О, а вот это Гейзенберг, наверное, назовет принципом неопределенности".) Он не засыпает читателя цифрами и фамилиями, он рассказывает не только о научных чудесах, но и об отважных ученых, которые их совершали, об их характерах и привычках (и причудах), об их семьях, о научном сообществе в целом и о политической обстановке в мире, в которой тому приходилось существовать. О том, как друзья становятся врагами, оказавшись по разные стороны фронта, о том, как гуманизм заставляет отказаться от работы, на которую потрачено столько сил и времени.
В итоге получилась абсолютно нескучная, понятная и такая человечная история о бомбе, людях и науке.

Как и любая другая сфера, наука - это не только прорывы, открытия и премии, это еще и труд, неудачи, разочарования. Не успел вовремя опубликовать статью или отправить заявку на патент - и труд многих месяцев, а то и лет становится напрасным. Премия уходит в чужие руки, и в учебник запишут не твое имя. Не смог заинтересовать спонсора - прощай финансирование, оборудование, лаборатории. Как и любая другая сфера, наука - это еще и ответственность. Как это должно быть горько: знать, что ты совершил возможно величайший прорыв, но не можешь этому порадоваться, потому что осознаешь - сегодня ты создал чудовище. И теперь ты Виктор Франкенштейн, который еще не раз услышит имя своего Чудовища.

P.S.: теперь у меня два научных кумира - к Марии Кюри добавился Лео Силард, который ловко водил за нос слежку, мог договориться с кем угодно, используя свою непревзойденную "смесь подхалимажа и оскорблений", и писал письма президенту, чтобы тот не сбрасывал бомбы на Японию.

Читать эту книгу — словно наблюдать за шахматной партией, где все фигуры одного цвета, но не ведают об этом. Ничья рука не управляет ими — они ходят сами, охваченные страхом проиграть, словно дети, толкающие друг друга в догонялках. Но игры нет, есть лишь пыль, поднятая иллюзией и бегом. Пыль от взрыва, распустившегося гриба.

Чёрное солнце взорвётся — это не символ ненависти, это выбор человечества, а значит, и выбор космоса, согласие всех веществ и атомов. Красный дракон проснётся и накроет всё своими крыльями.

Люди решили, что им подвластна титаническая сила. Но титаны — дети хаоса. Быть может, мир просто стремится к своему началу? К хаосу. В нём тоже есть свой «порядок». В природе нет ничего неправильного — кроме этого больного стремления человечества к саморазрушению. E = mc².. а потом — взрыв над Хиросимой. Надо же..

Тот чёрный день подарил миру не укрощение колосса, а единственно верное знание: взрыв будет. Это неизбежно.
И вот мы сидим в зрительном зале,наблюдая за фигурами, как голубые глаза с чёрными ресницами смотрят на взрыв, на красного дракона, что накроет своего создателя смертельным жаром.

Поздравляем...у него всё получилось.

Только что перелистнул последнюю страницу, и что могу сказать: Это потрясающе интересная история!!!

Рассказ подан занимательно, "без тяжелой воды", как написал в конце сам автор. Ты как-будто стоишь за спиной каждого из упоминаемых ученых и заглядываешь им через плечо - и все перипетии исследования физиков оживают перед вами в картинках, полных красок, эмоций, интересных фактов и ощущения важности тех событий.

Сегодня выходной день. Книгу я начал читать утром - и я не смог оторваться от нее до последней страницы.

В моём "активе" есть несколько книжек этой же тематики - и, на мой взгляд, Хуберт Мания рассказал историю атомной бомбы (да что там - далеко не только атомной бомбы, а целого направления в физике) лучше остальных. Твёрдые пять из пяти.

P. S. Хотелось бы еще добавить, что история атомной бомбы - это, по сути, история "предохранителя", который не позволил противостоянию двух супердержав 20-го столетия перейти в горячую фазу. И, осознавая трагедию тех, кто пострадал во время испытаний ядерного оружия, людей, погибших и пострадавших в адском огне Хиросимы и Нагасаки, нужно понимать, что без него мир мог бы быть намного хуже, а кто-то из нас мог бы так и не родиться, т.к. нашим родителям пришлось бы участвовать в возможно еще большей бойне, чем та, которая закончилась в 1945-м...

Даже трудно сказать, к какому жанру отнести книгу.
Вроде бы по всем какнонам научпоп, но Мания не столько истолковывает простым и доступным языком сложные вещи, сколько рассказывает подробную историю монстра.
Вроде бы историко — хронологическое описание создания бомбы, но тогда много внимания посвящено самим участникам процесса.
И мне как раз трудноопределимый жанр понравился.
От тезисного экскурса в историю , начиная с открытия урана Клапроттом через подробное описание физики ядра и движения мысли в момент осознания возможностей расщепления и цепной реакции до «прорабского романа» при промышленном создании и заканчивая акцентом на моральную сторону, когда джин вот-вот выскочит из лампы.