Циники

Он и Она, Владимир и Ольга, революция, разруха, голод… и нужно как-то выживать, в то время как хочется не просто выживать, а жить на всю катушку, жить красиво, беззаботно, весело. Он любит Ее, Она любит себя, и ради себя любимой, ради своих капризов готова пойти на любую грязь, подлость, предательство, цинично объясняя это жизненными реалиями. Он же просто делает вид, что все это нормально и правильно, чтобы сохранить, чтобы не потерять хотя бы иллюзию счастливой семейной жизни, чтобы быть рядом с любимой женщиной.
Я не знаю, что тут можно сказать… история получилась любопытная, очень атмосферная и почти ни о чем… Просто небольшая зарисовка из судеб нескольких людей, живших в переломное время. Наблюдать за действующими лицами было откровенно неприятно, слишком уж нечистоплотными, отталкивающими были их поступки.
Они, конечно, не злодеи, нет. Ольга, как сейчас скажут, - циничная стерва, а Владимир – просто слабак. Но какая драма кроется в их отношениях, какая болезненная чувственность, какой психологический излом. И как же шикарно, почти на грани гениальности с помощью, кажется, незначительных деталей и незатейливых коротких диалогов автор ухитрился передать всю глубину нравственного падения своих героев, в основе которой просматривается трагедия целой эпохи. А многочисленные бытовые зарисовки (объявления, вырезки из газет и проч.) придали созданной картине завершенность.
Странное ощущение после прочтения… вроде и не особо мне была приятна идея этого произведения, но зацепило, затянуло по полной программе, заставило проникнуться и прочувствовать. Так что читать стоило, однозначно, хотя подойдет не для всех, конечно.

Много интересного слышала о романе, даже втайне мечтая как можно скорее приступить к его чтению. Я ждала чего-то надрывного, лирического, терзающего сердце и душу. Чтобы переживать за героев «денно и нощно».

Но почти сразу же я почувствовала себя так, будто смотрю на проносящийся мимо меня скоростной поезд. Он «пролетел», как вихрь, обдув горячим воздухом, от которого можно еле-еле устоять на ногах. Автор сразу же кинул нас в гущу событий. Мы узнаем о том, что события книги начинаются в России 1918 года. Автор вместе с историей главных героев книги вклинивает части о том, что происходит в стране: разруха, голод, моральное опустошение. Люди готовы съесть друг друга в прямом смысле слова. Одни обеспокоены, как бы не помереть из-за пустого желудка, другие же никак не могут принять последствия изменений и всё, о чём могут думать, так это о том, можно ли будет где купить мороженое или помаду. Можно ли их винить в том, что они хотят абстрагироваться от творящегося вокруг зла? Или трагедия показала их истинное лицо?

Перед нами разворачивается любовная история между Владимиром и Ольгой. Он — историк, она — просто любит жизнь и красивые вещи. Он мечется между любовью и ненавистью к Ольге, она же ветреная особа, готовая продаться ради денег. Но делает это играючи, обыденно. Я не могу понять, действительно ли была между ними любовь? Больше похоже на то, что они просто использовали друг друга. А пропавши, кто-нибудь обратил бы на это внимание, учитывая события того времени?

События в книге динамичные, диалоги — циничные, бьющие наотмашь. Я просто не успевала следить за этим. Книга отличная, но не смогла я полностью погрузиться в бездушность.

Прослушала в исполнении Светланы Котиковой. Если у меня спросят, стоит ли слушать книги в ее исполнении, я бы засомневалась советовать ли. Может, виной была сама запись? Она была с посторонними шумами, даже слышно было перелистывание страниц, временами голос сильно затихал. Если всё это отбросить, то в целом у чтеца сильный, крепкий голос, идеально подходящий под сюжет книги.

Анатолию Мариенгофу удалось совместить коряво и заковыристо совмещаемые вещи. Он написал книгу о личной трагичной судьбе нескольких людей из российской интеллигенции — эта глубоко личная книга с описанием опять-таки совершенно личных, интимных и по сути закрытых для других людей событий. И вместе с тем эта книга с фотографической и кинематографической точностью запечатлевает и воспроизводит события на переломе эпохи, на стыке двух миров; в книге с небрежностью импрессиониста широкими рыхлыми шматками набросаны разнокалиберные и разномастные мазки признаков и примет революционного времени, которые сливаясь воедино образуют целое стройное полотно социальной катастрофы. И вот это сочетание несочетаемого и соитие горького со страшным и циничного с возвышенным разрывают шаблон восприятия напрочь на две лохматые половинки. И понятно, что название книги "Циники" очень точно передаёт всю суть происходящего в книге и происходившего в реале тех лет и тех слоёв общества, которые не были ни восставшими пролетариями, ни крестьянами, ни белой офицерской гвардией, а были скорее мещанской интеллигенцией, растерявшейся и заблудившейся, пытавшейся приспособить себя к этой новой жизни, и от неумения и неспособности к этому приспосабливанию ставшей простыми песчинками между жерновами противоборствующих сторон. И вот эти жуткие газетно-судебные строчки о съеденных и убитых, об убитых и съеденных как нельзя лучше дополняют вакханалию циничного куплепродажного существования тех творческих интеллигентских и образованных людей, болтающихся в этой новой непонятной полуаморфной и коацерватной пока ещё жизни-протоплазме подобно некоему органическому веществу в проруби... И потому понятный и закономерный финал...

Но ещё это книга о Любви, любви вопреки всему, любви всепоглощающей и всепрощающей, запредельной в своём самопожертвовании и служении... Что приближает к ней романтическую часть читателей.

ПЯТЬ звёзд, господа!

Двадцатый век ознаменовал собой небывалый всплеск творческих экспериментов, новаторских подходов и необычных приемов. Писать о любви, как это делали авторы века предыдущего, стало дурным тоном. Но где найти правильную интонацию, чтобы сказать собственное слово на эту вечную тему? Чтобы не затеряться в рядах современников, таких же, по сути, экспериментаторов с большой дороги.

Мариенгоф своим романом "Циники" предпринял индивидуальную попытку кардинально по-новому осветить тему любви и предательства, измены и равнодушия. Он выбрал цинический тон для описания самых тонких колебаний души. Можно на момент представить, будто книгу писал Печорин - перенесшийся в начало века двадцатого, в смуту гражданской войны и революции. Он анализирует каждое свое чувство, каждое движение души и не устает их высмеивать. Конечно, это маска, но маска, приросшая к лицу. Он и таков, и не таков. Чувства его и страдания такие же, как у романтических героев классической литературы, ситуация - адюльтер любимой женщина - тоже не нова. Да и отношение героя к изменам равнодушной ко всем и вся Ольги - поощрительное и как будто безразличное - не то чтобы особо удивляет. А вот манера героя описывать происходящее могла бы шокировать кисейных барышень ушедшей эпохи. Ибо герой очень стремится сойти за циника, которому море по колено. Это такая стратегия самозащиты - мне не больно, никого не жалко, никого.

Но финал книги трагический и пронзительный, маске не удается удержаться на лице героя, и как бы он ни прикрывался словесами о "тщете всего сущего", боль и горе прорываются сквозь все наносное, сквозь болтовню, ужасы и каннибализм и рассуждения о трусости и погани русского народа. К чему были все эти пустые разговоры, развлечения, к чему весь этот жизненный абсурд, если что-то сломалось непоправимо, невозвратимо? Если из жизни как будто вытек сок, и ты крутишь ее в руках, пустую игрушку, не понимая, что теперь с ней делать и зачем это все.

Мариенгоф написал оригинальный роман, который в чем-то близок "Пене дне" Виана, но намного более жёсток и беспощаден. Однако не поддавайтесь на уловки автора, "Циники" - это сказка, страшная, может быть, но ее сердцевина мягка и нежна, как вата, нужно только уметь добраться до нее, быть (или стать) читателем, чувствительным к нюансам, к магии слова.

По большому счету, многие циники лишь притворяются таковыми. Наш мир не создан для нежных душ, и выбирающие мимикрию делают это из страшного отчаяния, пытаясь избежать пустоты внешнего мира. А то, что внутри - тсс, секрет. У героя "Циников" внутри жила любовь к пустой болтушке, развратничающей от скуки. И хотя предмет этой любви был уродлив, само чувство было прекрасно и сияло, как алмаз.

Как чудесна прелесть узнавания.

Вот ведь какая ирония: не самый объёмный роман оставил у меня больше вопросов, чем эпохальные многотомные сочинения. И, признаться честно, мне кажется, я так до конца и не уловила тонкий смысл, словно парящий между строк написанного. Анатолий Мариенгоф знаком мне понаслышке, но вот так близко мы встретились с ним только сейчас. Для меня это первая встреча, мой личный дебют автора, мое первое знакомство. И, видимо, это то, что оставит след в моей душе своей загадочностью и скрытностью, и станет тем произведением, что не захотело мне покориться с первого раза.

Роман «Циники» словно построен в виде дневниковых записей, набросан рваными штрихами, переливается всеми острыми гранями, он одновременно и зачаровывает, и отталкивает. Он словно далёкая звезда, готов дарить свой свет, но при этом остаётся столь же неизведанным и непонятным, как и в начале вечности.

Циники — это не просто название, это, кажется, сама суть этого произведения. Герои романа — и Владимир, и Ольга — холодны и отстранены в своей манере, не сильны в проявлении своих эмоций и чувств, они смотрят вокруг устало и иронично, в их словах сквозит сарказм, а в них самих прослеживается некое бездушие. Они циничны всегда. Циничны во всём.

Автор столь искусно переплетает судьбы людские с судьбой страны, словно старая кинопленка крутит свой драматичный фильм, приоткрывая нам немного завесу над происходящими событиями. Меняется время, меняется страна, революция, но вот героям так трудно сдвинуться с привычного пьедестала.

Они меланхоличны в своих поступках, даже вступление в брак Ольга воспринимает скорее как обыденность, чем одно из важных событий в жизни большинства людей. И так же легко и просто относится к понятию супружеской верности и, не задумываясь о морально-нравственной стороне этого вопроса, открыто, не скрываясь, рушит её изменами. Владимир с безропотным смирением, которое просто обезоруживает и вызывает стойкое непонимание, закрывает глаза на ситуацию и просто мирится с ней. И в этом тоже есть определённая доля цинизма.

Финал романа трагичен, и концентрация цинизма в нём просто зашкаливает. Отношения героев, кажется, несутся в бездну с самого начала, каждым движением и словом подталкивая действие к самому краю, чтобы в финале покачнуться в последнем па и упасть в пропасть. И даже в этом финальном фуэте будет сквозить сплошной цинизм, писатель не найдёт в своём сердце ни капли сострадания к судьбе своей героини.

Великолепный роман!

Я никак не могла определиться в своём к нему отношении. Мне казалось, я многое не поняла и не осознала. Мне и сейчас так кажется, но после того как я облекла свои мысли в буквы, в моей голове словно начал рассеиваться туман — судьба героев становится мне более близкой, а задумка автора более понятной. Ещё не всё открылось мне в этой вечности, но определённо она перестала быть такой далёкой и мрачной. Буду думать дальше...

Случайно наткнулась на это произведение,не читала аннотацию , просто привлекло название и небольшой объем.  Но,прочитав это однажды, вряд ли сможешь когда-то забыть такую историю любви.
Место действия - Москва, время- суровые 1918- 1921. Она- прекрасна, молода,эгоистична, влюблена в красивую жизнь ,большие деньги и её образ жизни сильно пострадал от революции. Он- просто любит эту женщину, любой,со всеми недостатками,не за что-то, а вопреки всему.
Ольга и её настроение переменчивы, а Владимир не хочет замечать очевидного в её поведении.  Вокруг пары происходят ужасные события,порожденные революцией- убийства, мародерство, голодные смерти, пайковый хлеб из отбросов производства, мёртвые звери,каннибализм...
А Ольга....в голове этой женщины постоянный вихрь,  она  вечно в движении, с морем эмоций ,желаний и  стремлений. Помочь голодающим? Легко,ночь с такой женщиной дорогого стоит. Отложить на старость ? тот же метод. А Владимир..." он три дня и три ночи не спал и не ел,он сидел у окна и в небо глядел ".
Странная любовь, на фоне кровавой резни, шикарные пирушки на фоне голода, автомобиль против умирающий под ямщиком лошади....Вся книга строится на контрастах,  на сравнении того,что сложно поставить даже рядом в тяжёлый момент.
И когда ты уже расслабляешься, и думаешь,что Ольга не удивит,не выкинет ничего нового, как приходит его Величество Финал....Абсолютно неожиданный поворот событий, безумный ,сумасшедший, как вся сущность этой женщины!
Безусловно буду продолжать знакомство с творчеством автора,потому что таких поворотов и горок на последнем дыхании,я давно не встречала.

Удивительное произведение! Повесть, выбивающая воздух из легких. Мариенгоф бьет резко, неожиданно, отточенными и четкими ударами. Вначале он даже вызывает смех, но с каждым новым шагом, чем глубже погружаешься в колодец его воображения и реальности, тем мрачнее становится повесть, тем сильнее читатель начинает задыхаться, пока наконец не обнаруживает, что тугие кольца повествования скрутили его настолько сильно, что вздохнуть уже нет никакой возможности. Но вот она закончилась, и, наконец, можно отложить книгу и снова научиться дышать. Тяжело. Мерзко. Восхитительно! Еще ни одно произведение не вызывало во мне столько смешанных чувств и, при этом, такого восторга!

Многие читатели высказываются в том ключе, что главные герои - Ольга и Владимир - удивительно мерзкие личности или хотя бы, что "за стол я с ними не сяду", "не хотел(а) бы я жить с Владимиром/Ольгой". На удивление, я вообще не воспринимала их как реальных людей. Для меня они оказались предельно концентрированными выразителями своего времени, своего века. Мне сложно представить таких людей в реальной жизни. Для меня они - просто отражение действительности, поэтому я не могу ни осуждать их, ни хвалить, не могу представить, каково общаться с ними другим людям.

С творчеством имажинистов я столкнулась впервые именно в этой повести, именно у Мариенгофа. Была поражена необычным языком, мозгодробительной лексикой. Хотелось буквально каждую фразу выписать себе на листочек и цитировать всем знакомым (просто потому, что пересказать своими словами это невозможно!), но вот советовать "Циников" я решусь с большой оглядкой: очень тяжелое произведение, далеко не всем его можно предложить.

Сложно, как же сложно что-то написать об этой книге. Тот случай, когда она пришла поздно, причём опоздала на несколько десятков лет. Потому что меня давно уже не волнуют какие-то там революции в другом государстве. Знаем, проходили. История в школе не говорила правды о том, как это было страшно. Такие, как Анатолий Мариенгоф пытались говорить, но были наказаны травлей и забытьём, а потом ещё раз наказаны покаянием, и прощением печататься в стране, где их унижали и уничтожали. Милость принималась с трепетом, приходилось соглашаться на перекраивание изначального сюжета.

Циники - книга о любви. Мы же помним, да, что любовь бывает разная? Так вот это история какой-то очень странной любви, странной и страшной.
Любовь, которая приносит боль и страдания. Не очищающая, погружающая в пучину тьмы и какого-то злого безумия. Не дающая любовь, отнимающая. Но Владимиру и Ольге комфортно в таких чувствах.
На фоне того, что происходит в стране, их страсть, их отношения, их свобода - это словно глоток свежего воздуха. И даже ревность в этой губительной связи какая-то возвышенная, нежная, если так можно выразится. Совсем не советская эта любовь. Как можно то?
А вокруг холод, голод и нищета. И кто-то за одну ночь проституцией зарабатывает миллионы, а кто-то убивает одного ребёнка, чтобы прокормить пятерых. Злобное сравнение, гадкое, но именно оно показывает, как зарождалась страна, и к чему это привело.
Что ж, циники здесь все, и читатель в первую очередь.

Наивность — самый страшный грех для циника. А любовь — худшее наказание, причём такое, которого циник сам будет отчаянно желать. Испытывать на прочность, признавать или отрицать, пытаться удушить, уменьшить или хотя бы сбежать, — а потом возвращаться и любить ещё отчаяннее. Это любовь поэта Серебряного века: она похожа на стихи в прозе, из года в год ей нет покоя, и обёрнута она в отвратительно прекрасные слова.
Но можно ли назвать такую любовь циничной? Дочитав роман, я даже отыскала определение «цинизма», потому что главные герои не вполне походили на то, что я себе представляла из-за названия. Впрочем, всё было верно — кроме моего утрированного представления о том, как ведут себя циники.
Циники не гордятся и не хвалятся тем, что они циники, ведь им плевать, что об этом думают окружающие. Они бросают вызов не себе, а другим, поэтому циничность — это стиль жизни, а не показная черта характера. Это извращённое удовольствие говорить постыдную правду, когда все лицемерят. Это равнодушие к мнению и настроению толпы, к её страданиям или восторгу. Это избирательная сострадательность (чаще всего к себе) или её полное отсутствие. Это осознанное и постоянное принижение значимости всего на свете, ведь нет ничего достаточно важного, из-за чего бы стоило переживать.
В конце концов, главная героиня — Ольга — дошла до того, что не смогла найти ничего достаточно важного, чтобы ради этого жить. У главного героя — Владимира — была хотя бы любовь к Ольге, но у той — не было ничего.
Впрочем, насчёт Владимира есть определённые сомнения. Сегодня человек в такой же ситуации не стал бы называть свои чувства любовью. Оно и понятно, почти сто лет прошло с тех пор: человечество пережило Вторую мировую войну и распробовало вкус атомных бомб, дождалось сексуальной и компьютерной революций, слетало в космос и, не найдя там ничего интересного, вернулось уничтожать планету дальше. С другой стороны, немного грустно, что, хотя цинизм по сути остался прежним, такой как у Владимира и Ольги циничной и бессмертной любви сегодня не найти. Во всяком случае, о ней больше не пишут романы.

Новые порядки приходят на смену старым чаще всего через отрицание или бунт. Но только в Серебряном веке это приняло форму декаданса. И цинизм той эпохи в какой-то мере кажется мне агонией декаданса, который больше никогда не вернётся. Герои эгоистичны, аморальны, в высшей степени эстетичны, но у них нет ни желания, ни сил бороться со старыми порядками. Поэтому они живут, ничего не предпринимая, и разговаривают, ни к чему не приходя. Однажды зашедший к паре героев в гости старинный друг заметил:
«— Ты остpишь… супpуга твоя остpит… вещи как будто оба смешные говоpите… всё своими словами называете… нутpо наpужу… и пpочая всякая pазмеpзятина наpужу… того гляди, голые задницы покажете — а холодина! И гpусть, милый. Такая гpусть! Вам, может, сие и непpиметно, а вот человека, бишь, со свежинки по носу бьёт.»

Главные герои именно таковы. Вообще сюжет романа очень характерен для своего времени: он её любил, они поженились, она изменила ему с его братом, а потом им обоим — за деньги — с ушлым дельцом, правда, деньги отправила в качестве помощи голодающим детям, но потом-то, ничуть не стесняясь, они с мужем оба жили на деньги этого мошенника хорошего человека. При этом времена были сложные, поэтому роман является и летописью революции с необычной стороны — стороны творческой интеллигенции, которой эта революция не нравилась, но и не оставляла выбора.
Много ли в романе автобиографичного, мне сложно судить: с жизнью Мариенгофа я знакома самым поверхностным образом. Во всяком случае, эпоха в романе отражена верно, а уж пресловутая «русская трусость» главного героя и вовсе могла быть списана с автора: всю творческую жизнь Мариенгоф подвергался критике и травле, и когда его особенно припекало — отступал и сдавался. Похоже на Владимира из романа.
Так или иначе, роман этот, будучи среди прочего полон образами отрубленных рук, мёртвых лошадей и каннибальствующих крестьян, а также робкой бессмертной любовью к женщине и пассивным неприятием происходящего в стране, — так или иначе, роман этот мне понравился. Возможно, именно из-за ярких, пусть и мертвящих душу, образов, из одних которых можно было бы составить отдельную поэму. Возможно, из-за циничного юмора, который привлёк меня к книге с первых страниц. Возможно, просто потому что Бродский был прав, и это один из лучших русских романов XX века. Впрочем, что именно думал Бродский, мне точно не известно, с собой бы разобраться. Могла ли я хоть раз в жизни сказать, что моя любовь бессмертна?.. Или я слишком цинична для этого?..