
Электронная
449 ₽360 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Ветер крепчает. Его порывы оживляют удивительные пейзажи Японии, наполненные теплым летним светом или прохладой первого зимнего снега.
Ветер крепчает. Он хлещет, словно хлыстом, выбивая воздух из лёгких, и остается только захлёбываться в приступе кашля.
Ветер крепчает. Он бьёт прямо в лицо и заставляет автора обернуться в прошлое, взглянуть на пережитое и выразить боль жизни через героев этих историй.
Ветер... Как же быть, когда ты так силен и как найти надежду среди сильных порывов?
Всегда чувствуется, когда историю пишут физики и математики. Между строк так и мелькают расчёты и формулы, характерные для этого типа мышления.
Но читать рассказы японского автора, увлекающимся точными науками и европейскими авторами, такими как Проспер Мориме или Франсуа Мориак, мне пришлось впервые.
Текст непрост. Он, как ветер, сшибает с ног, или тихо убаюкивает своими строками. Приходится продираться или возвращаться, чтобы ещё раз перечитать прочитанное. Почему-то именно у японцев этот момент для меня больше похож вызов, поэтому я не отступаю и буквально вгрызаюсь в особую изящную красоту строк и смысла.
Текст горек и меланхоличен. Но после чтения таких историй жизнь моя начинает играть еще более яркими красками. Я искренне сочувствую героям, но не могу предсказать их мысли и поступки. Но тем интереснее читать про их судьбы.
Текст атмосферен. Сюжет разыгрывается на фоне реальных событий и хорошо видно, как все взаимосвязано и зависимо друг от друга.
Две вещи, от которых тепло — красивые пейзажи (теперь я понимаю, почему Миядзаки вдохновился этими рассказами для создания одноименного аниме) и любовь автора к рисованию. Кажется, что этими крючочками автор и цепляется за жизнь.
Жизнь, наполненая потерями.
Возможно, поэтому герои получились настоящими, не картонными. И мне даже сложно выделить какой-то один рассказ — истории так похожи, что кажется, что все едино. Но последние четыре истории зацепили больше всего.
Все же автор выбрал жизнь. А значит, есть в сборнике луч света. Поэтому, ветер крепчает, да! И как бы не было больно и грустно, но всё же — быть лучше, чем не быть вообще.

— Что же в таком случае ты хотела сказать?
— Ты когда-то говорил, что разглядеть истинную красоту природы способен только тот, кто чувствует близость смерти… В тот момент я вспомнила твои слова. И мне показалось, будто именно так я воспринимала сегодняшний закат, – проговорила она и посмотрела на меня почти умоляюще.
Тацуо Хори «Ветер крепчает»
Если бы меня попросили охарактеризовать в трёх словах этот сборник новелл классика японской литературы, то я бы вот так ответила: меланхолия, пейзаж, снег. Но основными лейтмотивами, объединяющими практически все повести являются Акутагава и смерть, но при этом ещё и невозможная красота жизни и природы, это когда замирает сердце и перехватывает дыхание в момент чтения:
Или когда читаешь как падет снег в горах, на равнине, в городках или деревнях, и ты ощущаешь влажную нежность снега на своем лице, словно ты прикасаешься к вечности бытия, потому что не станет, например, прекрасной девушки, умирающей в горах от туберкулеза, но останется это прекрасное небо, снег и сосны, словно память о ней, о тех днях, минутах, которые проводили вместе влюбленные и любовались на мерцающий снег в горах. Красота и обреченность это спутники на всём пути чтения этого сборника — тень Акутагавы и влияние его личности, таланта и смерти, чувствуется в каждой повести (личное знакомство Тацуо Хори с Акутагавой и его творчеством, оставило след в жизни и новеллах Хори). Эта обреченность и дыхание смерти сквозь красоту выписана, тем не менее, импрессионистскими мазками французской живописи и литературы (например, описание пейзажей напоминает картины Сезана), а психологизм и эффект «мадленки» напоминают Пруста, не говоря уже о том, что эпиграф прекрасной новеллы «Ветер крепчает» — это строчка из стихотворения Поля Валери; а судьба Наоко из романа «Наоко» и её отношения с мужем это явная аллюзия на «Терезу Дескейру» Мориака, а пребывание героя с невестой Сэцуко из повести «Ветер крепчает» в противотуберкулезном санатории в горах это аллюзия на «Волшебную гору» Томаса Манна. А когда вы будете читать новеллу «Святое семейство», то отдельным удовольствием будут находки отсылок к рассказам и жизни Акутагавы Рюноскэ. Это восхитительно, когда ты в произведениях одного очень хорошего писателя, начинаешь встречать влияние других авторов, то есть, это не копирование, не плагиат, а именно переосмысление творчества и взглядов, такая дань уважения гениальным писателям и поэтам, и всё это написано языком картин импрессионистов. Красивыми мазками, сквозь которые проступают герои и моменты их жизни.
Это красиво, это печально, это пронзительно, это ощущение рока как в новелле «Океанариум» и в конце как финальная нота случается именно то к чему Тацуо Хори вел все двадцать страниц, и очень по-японски. Произведения Хори словно кусочки жизни без начала и конца, потому что ты попадаешь в рассказ в некий период жизни героев, сопровождаешь их какое-то время, а потом автор уводит героя, а ты остаешься с невероятным ощущением будто тебе позволили посмотреть чужую жизнь, чужое горе или чужие потери, мы не знаем происхождение героев, из каких они семей, за редким исключением, что они думали и чувствовали до того как мы попали в их историю, но мы наблюдаем психологию героев в данный отрезок времени, как герои ощущают этот мир, природу, ведь не случайно в новеллах очень много снега, первого снега, потому что в Японии снег символизирует чистоту и обновление души и природы, а так же считается, что, когда идёт первый снег, природа застывает в покое, и человек может ощутить гармонию с миром, поэтому не зря герой новеллы «Ветер крепчает» вместе с умирающей невестой в санатории в горах видит первый снег, что как будто примиряет его с этой утратой. Жизнь и смерть — две спутницы вечных. И не прервется их путь. Более того, герои после смерти близких или любимых, часто уходят в деревню и там, вместе со снегом будто проходят обновление и получают новый смысл, потому что в японской религии синтоизм снег считается символом чистоты и часто используется в ритуалах очищения. Это очень красиво — соединение великих произведений и религии Японии и Европы, — словно переплавляется в нечто новое и прекрасно-печальное. Мгновения жизни запечатлённые на бумаге: если повернёшь одной стороной напоминают японские акварели, а повернёшь другой стороной — полотна импрессионистов.
В новеллах Тацуо Хори еще очень много тишины, не зря героиня Сэцуко, говорит о том, что только на пороге смерти можно увидеть красоту природы, когда ты находишься в тишине. Что просветление будет через тишину и фиксацию на настоящем моменте. Именно поэтому нас приводят в текст в некий период жизни героев, на мгновение, настоящее мгновение, а потом оставляют переосмыслять увиденное. И опять же, в синтоизме, чтобы услышать духов и божества, которые обитают в природе, нужно замолчать и в тишине узреть красоту и сакральность природы, именно поэтому в новеллах так много пейзажей, снега, тишины и воды. При этом, Тацуо Хори очень тонко выписывает отношения мужчины и женщины, особенно, когда кто-то из них находится на пороге смерти или уже умер, как герой в новелле «Святое семейство», и в этот момент начинается внутренняя жизнь госпожи Сайки. Это очень тонко, красиво и печально.
Не удивительно, что Миядзаки для своего полнометражного мультфильма взял не только название «Ветер крепчает» у новеллы Тацуо Хори, но и романтическую линию, то есть, это не полноценная экранизация новеллы, как вы можете подумать из названия и обложки, а только романтическая история. Тончайшая. С влиянием Томаса Манна, японского понимания тишины, снега, смерти и любви. Это очень красиво и очень печально. И очень снежно. Потому что даже тогда, когда нас не станет, времена года будут сменять друг друга. Снег и тишина будут в этом мире.

Вот закидайте меня шапками, но большинство произведений из этой книги мне не понравилось абсолютно, остальная же из часть понравилась минимально.
В прозе Тацуо Хори, как оказалось, нет ничего того, что я так ценю в японской литературе. Ни панорамы народной жизни, ни темных тайн, ни элементов мифологии. Даже загадочной японской души особо не наблюдается, герои слишком похожи на европейцев. В книге чувствуется постоянное подражание европейским писателям (что получило подтверждение в послесловии, ещё там упоминается, что помимо прочего автор подражал и своему учителю Рюноскэ Акутагава). Очень все вторично. Из не упомянутых в послесловии источников вдохновения автора могу упомянуть ещё Томас Манн - Волшебная гора . В особенности ярко заметила это в повести Ветер крепчает.
Более менее понравился рассказ Окно и повесть Наоко.
Справедливости ради нужно отметить красивые описания природы.

Всю дорогу она чувствовала его взгляд, устремленный издалека ей в спину, и по коже пробегали мурашки. Она представляла, как красиво переплетаются у нее на спине непрестанно сменяющие друг друга тени листвы и солнечный свет.

Я уже в полной мере ощутил, что взаимная любовь - это, в сущности, бесконечное истязание друг друга.

«Я не счастливее прочих, но и несчастным меня не назовешь. Помнится, раньше мечты о счастье и других подобных вещах невероятно волновали нас, сейчас же я при желании могу вовсе выкинуть их из головы. И, как ни парадоксально, возможно, именно теперь я сумел подступить к счастью ближе, чем когда-либо прежде. Сердце же мое не обнаруживает перемены: в нем теперь лишь немного больше грусти, однако и радость ему не чужда… Возможно, я остаюсь столь безмятежен, поскольку живу вдали от людей, стараясь не нарушать своего уединения, и за то, что мне, человеку слабовольному, такое под силу, я склонен благодарить одну лишь тебя. Тем не менее меня никогда – слышишь, Сэцуко? – ни разу до сих пор не посещала мысль, будто ты – причина моего нынешнего одиночества. Что бы я ни делал, я делаю, в конечном счете, по собственному решению и желанию. А даже если в своих поступках я все-таки оглядываюсь на тебя, то мне самому все равно кажется, что думаю я лишь о себе: видимо, настолько крепко – неоправданно, незаслуженно крепко – сжился я с твоей любовью. Видимо, до того бескорыстно, до того самозабвенно ты меня любила…»


















Другие издания
