Роджер и Доджер совершенные близнецы.Что, если бы платоновы разделенные половинки, люди с величайшим уровнем совместимости и взаимопонимания из возможных, да к тому же гениальные каждый в своей области - что, если бы они существовали? Пусть между ними будет не любовь-эрос (страсть, живущая, три года), а любовь-фило (братско-сестринская), любовь-агапэ (божественная и общечеловеческая).

Пусть у мальчика будут врожденные способности к слову: от легкости овладения языками до абсолютной убедительности "Да будет Свет!" (салют, "Лексикон" Барри) А девочка пусть будет виртуозна в обращении с числами. Что, если этих двоих изначально разделят и станут растить в изоляции друг от друга, в идеально подобранных для развития задатков каждого приемных семьях. Что, если эти двое искусственно созданы - род гомункулов, чтобы послужить создателю ключами к господству над миром?

Пусть название вас не обманет: "Миттельшпиль" - это не про шахматы. То есть, шахматы здесь будут, математический гений девочка Доджер некоторое время подростком играет в них и участвует в турнирах, вселяя в своего менеджера надежду на открытие звезды уровня поп-идолов. Увы, от шахмат Доджер откажется, спокойно и без сожалений, когда сочтет, что они отвлекают от главного - чистой математики. Миттельшпиль заглавия скорее об основной части игры, промежутке между дебютом начала и эндшпилем финала. И для этого у романа все основания, вы согласитесь, когда дочитаете.

Вторым источником заблуждения может стать обложка. Увидев руку с огонечками, российский читатель с изрядной долей Пелевина в организме не может не вспомнить "Смотрителя", обоим томам которого была предпослана раскрытая ладонь с кончиком каждого пальца, украшенным эзотерическим символом. И снова: "да, но нет" - алхимия, составляющая ядро "Миттельшпиля", использует в качастве алфавита те же символы, что масонство в основе пелевинской дилогии, но составляет из них иные по смыслу конструкции. Вот эта Рука славы - один из древнейших артефактов, дарует невидимость, изготавливается из настоящей руки человека, умерщвленного алхимиком, предпочтительно в муках. И как вам такое? Брр?

В современной литературе, где шагу нельзя ступить, не наткнувшись на очередную фэнтези-авторку, Шеннон Макгвайр явление уникальное. Не потому, что за четверть века написала сотню книг до всяких нейросетей. Не потому, что ворвалась на мировой фэнтези-Олимп со своей: "В каждом сердце дверью" 2017, взяв золотую тройу, Хьюго, Небьюлу и Локус. Не потому, что вернулась в 2020 с "Миттельшпилем", хотя более скромно - Локус лауреатство, Хьюго номинация. В конце концов Марта Уэллс с Киллерботом оккупировала премиальные списки четыре года подряд.

Уникальность Макгвайр в умении говорить о сложных вещах простым языком. В естественном совмещении логики с абсурдом и хаоса с порядком. В храбрости смешивать романтическую янгэдалт-сказку со слэшером, не вызывая у читателя гадливости, но наполняя чувством сопричастности к удивительному приключению.

В том, что здесь вы переживете боль человека, разлученного с самым близким существом на свете, как свою. И восторг абсолютного узнавания от встречи.

Если вы читали историю Джек и Джилл , то поймёте если я назову "Миттельшпиль" эндгеймом? Это произведение могло бы носить название «Невозможный город» или «Роджер и Доджер» — вариантов много, но суть остаётся неизменной. Роман представляет собой удивительное литературное явление, которое охватывает всё и одновременно ни о чём конкретном. Макгвайр удалось "превысить" себя и это не должно было случиться. Тем не менее мы здесь. Сюжет настолько многогранен и сложен, что описать его в двух словах просто невозможно. При первом прочтении я не смогла полностью вникнуть в суть повествования и, вероятно, потребуется повторное знакомство с книгой, чтобы раскрыть все её тайны. Произведение напоминает смесь «Vita Nostra» Дяченко и «Лексикона» Макса Барри, но с важным отличием: здесь авторы не просто играют со словами, а создают сложный синтез словесности, математики и временных парадоксов. У меня много слов, которые понравились бы Роджеру, но выразить их я могу только под его командой. Несмотря на сложность и многослойность повествования, роман захватывает с первых страниц и не отпускает до самого конца. Он настолько увлекателен и качественно написан, что возникает непреодолимое желание вернуться к началу и погрузиться в чтение заново.

Пока это единственная книга, которую я прочла по совету ChatGPT (почему-то именно в вопросе рекомендации книг он сильнее всего галлюцинирует — в лучшем случае книга существует, но не имеет ничего общего с заданными критериями). По мнению искусственного интеллекта — это магический реализм в стиле  Эрин Моргенштерн - Ночной цирк.  Спешу заверить, что с Эрин Моргенштерн параллелей нет, хотя я понимаю, по каким критериям AI-шка решила, что они похожи. Больше всего книга напомнила мне другое произведение автора  Шеннон Макгвайр - В каждом сердце – дверь,  только рассчитанное на более взрослую аудиторию.

Мне понравилось: это произведение состоит из ровно такого количества символов, загадок и недоговоренностей, чтобы они работали на атмосферу, а не скатывались в невразумительную философию имени автора. Я бы не назвала это магическим реализмом, скорее псевдонаучной фантастикой, завязанной на идее временных линий (как во Вратах Штейна) и силе Слов, меняющих объективную реальность (Vita Nostra). Разумеется, никакое массовое производство монстров Франкенштейна из мусора наукой не назовешь, для этого автор не дает достаточно фактического материала, но все же у нее получилось описать алхимию не как лютую шизу из Средневековья.

Сюжет следит за жизнью близнецов Роджера и Доджер (вы тоже заметили, как автор любит рассказывать о близнецах?) Их геном выведен искусственным образом; они не первые и не последние в эксперименте алхимика, который жаждет власти менять реальность по своему желанию. Изначально он пытался помещать Доктрину в одного, выращенного в лаборатории ребенка, но человек с подобными способностями никогда не вырастет психически стабильным и разумным на уровне, достаточном для удовлетворения запросов создателя. Поэтому эксперимент адаптировали: разделив суперсилу между двумя сиблингами и поместив их в реальный мир с целью воспитания социальных навыков. Соль в том, что даже с половинным кодом они не могут нормально функционировать в обществе — только в паре со своим близнецом. А детей намеренно удерживают в противоположных частях США.

Вся книга описывает их путь друг ко другу и принятие собственной инаковости. Как и любой эксперимент, их существование не является по-настоящему автономным: алхимики вмешиваются каждый раз, когда развитие идет вне заданного плана.

На самом деле, если убрать всю эту алхимическую мишуру, то мы все равно будем иметь в остатке самодостаточную историю про пару детей-гениев, разлученных после рождения. Я думаю, что это и есть истинный сюжет книги. Это рефлексия участи гениальных детей, которые могут до наступления полового созревания решать сложнейшие математические задачи и обыгрывать гроссмейстеров, но не умеют выстраивать связи даже с самими близкими. Скорее всего, такой ребенок ничего великого для мира не создаст, потому что для любой профессии в первую очередь важны социальные навыки: ты можешь быть способен создать вакцину от рака, но для этого нужно вначале попасть в лабораторию. Мне было интересно следить за тем, как Доджер учится имитировать поведение общества, чтобы мимикрировать под него. К тому же она асексуальна, а это редко встречаемый в литературе троп (да-да, даже в повесточной-американской).

Достаточно специфичное произведение, но советую, если коллажи-загадки не вызывают у вас отвращения.