Хромая судьба . Хромая жизнь . Нет ровной , прямой дороги в литературе. Ни тогда , на заре советской власти , когда всё начиналось со светлых и правых идей . Ни во времена писателя Феликса Сорокина .На фоне вполне реальных писателей советских времен , талантливых фронтовиков , повидавших войну и писавших о войне , живёт и вполне процветаем писатель- баталист, бытописатель героических , эпохальных сражений .Умело пользовавшийся всеми благами предоставляемыми Системой и Литорганизациями своим почетным членам . Пишущий на заказ и пишущий в стол . Не плохой человек и не особо хороший ... так . Серединка на половинку , как все мы .И почти ежедневно решающий внутри себя проблему :"а надо ли мне дальше горячиться или же, подобно многим до меня , стоит бросить работать и начать вместо этого хорошо зарабатывать ". И " ..лавируя между тем,что я на самом деле думаю, и тем , что мне думать , по общему мнению , полагается..".
Юмор , описание среды , атмосферы в литературных кругах того времени заставляют вспомнить "Театральный роман", но только там братия театральная, здесь - литературная . Роман в романе - опять таки Булгаков и "Мастер и Маргарита" .
АБС цепляют , не дают расслабится . Всякие душевные кошки начинают выпускать коготки и царапать душу вопросами . На которые почти нет ответов . А если , по чистой случайности , тебя озарит вроде правильный ответик , то тут же появится ещё пяток новых вопросов . И в конечном итоге - полное неудовлетворение душевное ...и недовольство собой и несовершенством мира ... Но на то они и АБС , чтобы не расслабляться, так сказать . Чтобы довольство собой было последнее , что мы можем испытать на этой грешной земле .

Эта книга показывает бессмысленность жизни. То что все ценности которые сейчас восхваляют могут совсем ничего не стоить для другого поколения. И здесь есть это поколение. Они задают неудобные вопросы и хотят построить жизнь по другому. Сначала читая эти разговоры хочется защитить от них взрослых людей, показать как они не правы. Но постепенно задумываешься а так ли хорошо, то что мы восхваляем. И уже ищешь альтернативу. Увы старшее поколение в книге только пьет и доживает. Как-то нет у них уже ни целей, ни желаний. Обидно, что авторы списывают людей уже после сорока в непригодные. И жаль, что нет таких мокрецов, которые смогли бы изменить мир.

Прослушала эту книгу, но как-то не легла она мне на душу. Такое ощущение, что хочется укусить руку, которая тебя кормит, поплевать в колодец, из которого пьешь. И дань времени.
Не люблю такие вещи. Со Стругацкими у меня сложные отношения, какие-то книги люблю, какие-то с интересом читаю, но некоторые, в том числе и эта, совсем не мои. Да, вроде бы почти не фантастика, про жизнь, но не нравится мне такая жизнь, а главное, не нравится такое отношение к жизни. Скрасило книгу исполнение Карапетяна, благодаря ему и дослушала эту книгу.

Впервые я прочитала книгу ещё в школьные годы и запомнилась она тогда своим атмосферным загадочно-мистическим сюжетом о странных то ли болеющих, то ли нет, но точно очень умных и много читающих людях (мокрецах). В сегодняшнем прочтении многое открылось по новому.

Для начала, "Хромая судьба" это роман о романе наподобие "Мастера и Маргариты". Используется тот же литературный приём, где повествование ведется попеременно глава из основного сюжета/глава из вложенного/глава из основного и т.д. Только вот есть некоторая несвязанность двух сюжетов, а если точнее, романы вполне обособлены друг от друга, нет перетекания персонажей или каких-либо существенных сюжетных переплетений, в отличие от того, как это происходит у Михаила Афанасьевича.

Название "Хромая Судьба", оно конечно, пафосное и красивое, но такое ощущение, что налеплено сверху как этикетка от другой конфеты. Я не особо поняла о чьей судьбе речь и в чём её хромота.

Кроме того, книга отнюдь не такая целомудренная как мне это до сих пор казалось. Главные герои обоих романов не на шутку увлечены пьянством. По сути пьянство и чревоугодие это единственные виды их досуга, что конечно же служит не самым лучшим примером.

Но не поймите меня неправильно, всё упомянутое это скорее мелкие не шибко существенные наблюдения. Сам по себе роман отличный, он увлекает и пронимает бесконечным числом разветвляющихся мини сюжетов, каждый из которых оставляет пространство воображению читателя навыдумывать на свой вкус. И тут-то как раз оно и затягивает, нет-нет да и улетишь мыслью в размышления аля "а и правда, а что было бы если бы...". Герои непрерывно размышляют о насущном и задаются всякими вопросами бытия. Да и вообще книга провоцирует к размышлению, о том, как мы живём, зачем живём и какой пример показываем своим детям.

Перечитать.
Я должна перечитать, обязательно, установка, да.
Пусть весна начнется летом.
Тем самым летом с тем самым словесным волшебством.
Мне есть что вспомнить, и это чертовски отрадно, и пусть настроениячасаночи горят и светят не дольше одинокой искорки, а хорошо!..
неподражаемо хорошо
с наивностью полагать, что взяв в руки камеру далеко в пространстве и времени, удастся сохранить все восхитительные диалоги Хромой судьбы, которые даром что наизусть не были выучены =) Спасибо за заочное знакомство, да-да ;)
рядом уже который месяц лежит заветная книга, найденная в последний момент на букинистических полках, ищущаяся ровно две недели, безуспешно и везде, - девятый том, м-м-м, это уже где-то было! :), глянцевиная обложка и шёпот, и слова благодарствия. Она есть, она осязаема, в отличие от прочитанного электронного варианта серыми буквами на зеленоватом фоне, ее можно читатьскарандашом, ее можно вытащить прогулятся по весенним дождливым улицам и терятся в ней в сонных ожидательных местах =)
Да вообще.
И миноги, и - "это вам не выпивать и закусывать квантум сатис!", и сцена с детьми и насморочной "акселерацией" Павора..
Надо не забыть, все-таки :)
Спасибо. Именно услышав, именно познакомившись через посредство, я вижу ее такой. И всех Стругацких =) А слов ведь нет для того, что было уже высказанно неоднократно, даже какое-то настроение, то, что принято называть стилем - совсем другое в общем выходит, но какая в сущности разница, если есть хоть какая-та концепция, когда оно само по себе без слов замечательно :)

только в этом издании, я смотрела, мы же специально искали правильное!!!, нет Гадких лебедей, книга урезана в самой значительной ее части, это оооочень неграмотно!!

Вообще не представлю, а что тут можно написать. Для меня во многих случаях Стругацкие настолько полно всё говорят в своих книгах, что за её пределами слов будто и не остается.

Если говорит о сюжете и структуре романа - то это два мира, две линии повествования, два героя. Творец - Феликс Сорокин, писатель, прославившийся военно-патриотической повестью, что в стол пишет фантастику в синей тетрадке. Душновато в его мире, немножко страшненько, но на исписанных им странницах все куда мрачнее. Там - писатель Банев, сосланный в родной город после общения с Президентом. Там лепрозорий за колючей проволокой с мокрецами - не заразными и странными, что запросто за все ограждения выходят и под проливными дождями расползаются по городу. Там творцы - продавшиеся Президенту, ставшие после этой сделки всего лишь бездушными марионетками, ибо в этой сделке они платили своим талантом, возможностью пользоваться им. Там дети - всевидящие и не пуганные еще, желающие для себя лучшей жизни, дабы не стать такими, как их родители. Там - надежда, не искореняемая, не убиваемая, живучая до последнего вздоха.

Пророческий дар Стругацких ужасает. В современных реалиях книга читается не просто как сбывающееся предсказание, нет, она будто нечто священное, приводящее в трепет, как Грааль и непостижимое до конца. О таких книгах тяжело говорить или писать - нет, слишком многое завязано тут на том, что не терпит изречений, что должно оставаться внутри до созревания, до момента - то ли страшного суда, то ли нового пришествия, то ли чего-то еще такого же эпичного.

Обожаю Стругацких. А это удивительное произведение особенно – два в одном, книга в книге, история в истории. Меня восхищает точность их формулировок, не повесть, а сборник цитат, а как тонко они разбираются в человеческой натуре. Не знаю какая часть мне больше пришлась по душе, «Гадкие лебеди» с их извечной проблемой отцов и детей, в которой поколения не понимают друг друга из-за различия взглядов и ценностей. Очень атмосферная часть с ее мокрецами и дождем. Или все-таки история немолодого писателя Феликса Сорокина с его серыми нудными творческими буднями. Стругацкие очень убедительно нарисовали писательскую тусовку встречи с поклонниками, общение с коллегами. Часть полна сатиры и метафор.
Очень многоуровневая повесть глубокая и прекрасная, атмосферная и заставляющая думать, впрочем как всегда у Стругацких.

Хромая судьба
«…ну, люди ведь мы, человеки»
«Хромая судьба» - это подведение итогов, исповедь, прощание, черновик - все вместе. По логике вещей этот роман должен был стать последним произведением писателя «братья Стругацкие». В нем подведены все итоги, упомянуты те произведения, которые не были и уже не будут напечатаны, пересказаны нереализованные замыслы и сюжеты, и вообще подведен итог творческой жизни писателя.
Но вот ведь парадокс: подведение итогов оказалось стимулом к дальнейшему творчеству. Или это вовсе не парадокс, а писательский прием? Пересказанный в романе «Хромая судьба» сюжет о пяти ложках эликсира через год превратился в пьесу с одноименным названием. То, что лежало в момент написания романа в ящиках письменных столов братьев Стругацких, и не имело ни малейших шансов на публикацию, было опубликовано. Были еще написаны «Волны», «Отягощённые злом» и «Все жиды города Питера». Именно «Жиды» и стали окончательным подведением итогов не только жизни братьев, но и целой эпохи, общественного строя, столетия, тысячелетия.
Борис Стругацкий в «Комментарии к пройденному» писал, что большинство читателей не поняли, что «Хромая судьба» - это роман о беспощадно надвигающейся старости, «признание в старости». Но, по-моему, это так очевидно, что не нуждается не только в осмыслении, но и даже в доказывании. «Хромая судьба» описывает несколько дней из жизни пожилого больного человека, который прекрасно понимает, что он пожилой, что молодость осталась позади, что пора подводить итоги, что итоги эти, в общем-то, неутешительны, как итоги всякой жизни.
А ведь жизнь у писателя военной тематики Феликса Александровича Сорокина сложилась очень и очень хорошо. Был брак, пусть и неудачный, - но для писателей неудачный брак – это почти обязательная черта биографии. Есть любимая дочь, Катька-неудачница, и любимые внуки, бандиты-близнецы. Есть очень даже удачливая карьера. Феликс Александрович – отнюдь не последний человек в Союзе писателей. Авторы, конечно, с великолепным апломбом заявили, что все имена, названия и организации являются вымышленными, после чего дали всем героям, организациям и журналам такие названия, что прототипы угадываются с полувзгляда. Так вот, Ф.А. Сорокин, отнюдь не последний человек в Союзе писателей СССР, более того, в московском его отделении. С гонорарами у него все хорошо, он является членом всевозможных комиссий и комитетов, денежки капают не только за романы, издаваемые в том числе и за рубежом, но и за всякую литературную поденщину – сценарии, рецензии, участие в различных заседаниях, комиссиях, подкомиссиях. Квартира у Феликса Александровича в центре Москвы, в писательской многоэтажке. В ресторане «У Грибоедова» (ресторан Клуба – это ведь именно он?) Феликс имеет возможность обедать каждый день, в том числе вкушать и солянку, и клубный калач, и соленые грузди, и судачки а натюрель.
И при этом Феликсу Александровичу за все эти вполне материальные блага даже не пришлось особо продаваться. Прожил он жизнь вполне себе честного и порядочного человека, писал о том, что действительно знает и писал правдиво. Есть у него и свой читатель, и свой зритель снятых по его повестям и романам фильмов. Более того, Феликсу Александровичу даже удалось написать свою настоящую книгу о сокровенном, о том, что для него было действительно важно, и его «Современные сказки» знают и читают и в России, и за рубежом, и в США, и даже сейчас вот переводят в Японии. И Михаил Афанасьевич Булгаков сделал ему намек, что и вторая его сокровенная книга если и не станет шедевром мировой литературы, то, о всяком случае, займет в ней достойное место.
Чего еще желать человеку? И, тем не менее, как писал Тарковский, «этого мало». Все равно не оставляет ощущение того, что жизнь прожита. Необходимость подведения итогов висит дамокловым мечом и над героем, и над читателем. Короткая юношеская любовь была и ушла, и в жизни уже не было любви и не будет. Здоровье постепенно уходит, черновики, ненаписанные повести, нереализованные замыслы лежат в саркофагах книжных шкафов. И утреннее пробуждение Феликса Александровича с мыслями о бренности существования является апофеозом этого умирания.
Но с другой стороны, не только великими делами жив человек. И герой спасается как может – рюмочкой коньяка, веселым трепом за жизнь в Клубе, романом с красивой женщиной, смакованием писательских сплетен, язвительными замечаниями в адрес коллег, да в конце концов и воробьями на балконе. В итоге оказывается, что все это и есть настоящая жизнь, а вовсе не Синяя Папка, хотя сам-то Феликс Сорокин и пытается убедить себя и нас в прямо противоположном.
В итоге получается еще грустнее. Смысл жизни товарища Сорокина все-таки заключается в повседневных радостях, а не в утешении от того, что он, может быть, станет, даже может быть наверняка станет великим писателем-классиком советской литературы.
Горько, товарищи. Горько и неприлично…
И чтобы не было горько и обидно за бесцельно прожитые годы, мы вместе с Феликсом Александровичем окунаемся в веселую суету жизни писательской братии: обеды, банкеты, заседания худсовета, интриги, разборки, адюльтеры, доносы, в общем жизнь как жизнь. Понятно, что все это даже не аллюзия и не парафраз, а прямая отсылка к «Мастеру и Маргарите». Но Феликс Сорокин не столь категоричен, как Мастер. Он вполне органично вписывается в эту тусовку, не против позлословить о коллегах, при этом понимает, что и они делают то же самое в его адрес и особого отторжения все грязное писательское белье не вызывает. Конечно, личные враги вроде Гагашкина и Брыжейкина – это личные враги. А в остальном – ну что ж, все мы люди, все мы человеки, не судите, да не судимы будете. Феликс Сорокин вполне себе конформист. И вовсе не в силу подлости своей натуры, а в силу своего возраста и жизненного опыта. Ну не бывает по-другому:
«Ах, он в таком-то году обрек на безвестную гибель Иванова, Петрова и двух Рабиновичей? Слушайте, бросьте, о ком этого не говорят? Половина нашего старичья обвиняет в такого рода грешках другую половину, и скорее всего, обе половины правы. Надоело. Нынешние, что ли, лучше?
Не суди и не судим будешь. Никто ничего не знает, пока сам не попробует. Нечего на зеркало пенять. А паче всего — не плюй в колодец и не мочись против ветра»(Хромая судьба).
Поэтому нет у Феликса Александровича даже по отношению к наиболее антипатичным членам своей организации никаких особенно отрицательных эмоций. Ну, дурак – он и есть дурак, с ним лучше не связываться. А все остальные вполне приличные люди. Даже бездарное и конъюнктурное Ойло Союзное может быть очень милым и остроумным. И ведь в сути страшненькой машинки по измерению таланта П.Скоробогатов разобрался быстрее всех. И несчастный Халабуев, пишущий повести про зенитчиков и ракетчиков, может быть окажется не таким уж и плохим писателем. В конце концов, сам Феликс Сорокин тоже начинал таким же образом с бездарного рассказа «Случай в карауле». Так что может быть из прапорщика Халабуева вырастет маститый, а черт чем не шутит, может даже и талантливый писатель. А может из него вырастет талантливый администратор, который будет распределять в Союзе писателей квартиры, путевки, премии и меховые шапки. Что ж, такие люди нам тоже нужны, - признается Феликс Сорокин.
Кажется, Стругацким в этой повести наконец-то удалось примириться с мещанством, которое они осуждали всю свою жизнь. Феликс Сорокин – это классический мещанин, и в этом нет ничего плохого. Вспомним, что изначально словом «мещанин» назывался вовсе не человек с ограниченными и потребительскими взглядами, а среднестатистический горожанин со средними доходами, спокойненько занимающимся своим ремеслом, честно зарабатывающий деньги и ведущий вполне праведную жизнь. Вот Феликс Александрович и есть такой мещанин. Живет в самом центре мегаполиса на шестнадцатом этаже, занимается своей литературной поденщиной, пишет сценарии, имеет семью, имеет доход чуть выше среднего, героических деяний не совершает, Валдайские горы походом покорить не рвется. Человек в общем-то честный, порядочный, ни на кого не доносил, никого не предавал, но возможными удобствами жизни пользуется. И все он про себя прекрасно понимает, и именно поэтому жить ему грустно, и подводит он итоги этой жизни и пытается зацепиться за что-то хорошее в настоящем и найти это в прошлом и может быть даже прозреть это нечто хорошее в будущем, хотя шансов на это мало. Ведь чудеса в нашей жизни если и случаются, то чудеса это гадкие. И выбросит, скорее всего, машина Феликсу Александровичу крепкие 30 тыс. экз., и ничего тут не поделаешь.
И в заключении. Роман написан с великолепным пренебрежением ко всем законам литературного жанра и законам развития сюжета. Стены квартиры Феликса Александровича густо увешаны ружьями, ни одно из которых не стреляет. Сюжетные линии возникают и обрываются. Чего стоит хотя бы сюжет с падшим ангелом. Сюжет великолепен, об этом говорит и сам Ф.А. Сорокин и Стругацкие. Жалко бросать такой сюжет неразработанным. Ну, вот не разрабатывается он, хоть тресни. Но не выбрасывать же его? Жалко же. Вот и появляется даже не вставная новелла, а просто эпизод с падшим ангелом, и все. Вот была у нас такая идея, восхититесь! Восхитились? И на этом все. Не развилась она у нас ни во что.
Точно так же развивается и сюжет с пятью ложками эликсира. Феликс Александрович знакомит нас с этим нереализованным замыслом романа, затем этот нереализованный замысел начинает развиваться, появляются персонажи – Иван Давыдович Мартынюк, Костя Курдюков, Клетчатый… И на этом все. Все нити так и обрываются, не завязавшись в единый узел. Если бы не написанный несколько лет спустя сценарий «Пять ложек эликсира», то было бы даже довольно трудно понять, что все эти несуразные эпизоды из жизни Ф.А. Сорокина и его сценарий – это одно и то же.
Лично автору этих строк повезло. По чистой случайности я вначале прочитала сценарий, а потом уже повесть. Поэтому концы с концами сошлись. А как быть тем, кто читал все в хронологическом порядке или вообще не дошел до сценария?
А никак. Полюбите нас такими как есть – требуют авторы. Вы же нас читаете? Читаете. Любите? Любите. Цените? Цените. Вот и читайте нашу исповедь, рассказы о том, что мы хотели написать, но уже не напишем, о том, что мы хотели опубликовать, но не опубликуем, о наших черновиках, о наших задумках, о наших нереализованных проектах. В этом можно увидеть все что угодно: авторскую гордыню, авторское хамство или доверительную беседу автора с читателем.
Лично я предпочитаю видеть последнее.

Феликс Сорокин – состоявшийся писатель, который варится в мире литературы уже давно. Но вот только никто не знает, что у нее есть Синяя папочка, в котором хранится труд его жизни. Всех писателей настойчиво просят сходить к ученым и предоставить им свои труды, чтобы те прошли через загадочную машину, которая выдает не менее загадочный коэффициент. В писательских кругах построено уже множество теорий, чтобы это могло быть: и коэффициент цензуры, и показатель таланта, и процент плагиата.

Все коллеги-писатели там уже побывали, а вот Феликс никак не дойдет. Главное, как только соберется, так с ним непременно что-то да произойдет. И каждое происшествие чудаковатее другого.

Параллельно с этим причудливо развивается и история Виктора Банева – писателя, который застрял в городе, где постоянно идут дожди. А еще здесь живут загадочные мокрецы, с которыми общаются все дети города, в том числе и дочь Банева. Виктор пьет, бьет морды, спит с Дианой, презирает власть этого города (которые, на самом деле, как свиньи), при этом остается хорошим человеком.

История Феликса и Виктора переплетается между собой, тем более, что герои очень похожи, хотя повесть «Гадкие лебеди» были написаны задолго до «Хромой судьбы». Даже система персонажей двух историй очень схожа: у обоих героев есть дочери, оба разведены и имеют любовниц, и тут, и там есть персонажи-пророки, и персонажи шуты. И оба пишут книги, хотя писать не любят и не видят в этом смысла.
Много в образ Феликса вложено от самого Аркадия Стругацкого, особенно его дальневосточный опыт переводчика, и красной нитью через весь текст идет образ Михаила Булгакова и его произведений. Не говоря уже о японской литературе.

Это в чем-то биографический роман, ведь там много описаний ( часто – иронических) писательской среды, а также опасения самих Стругацких, что их книгу не издадут, что они пишут тексты, которых никто не поймет – не поймут за фантастической фабулой смысл их жизни. Отсюда и грусть, которую не смог перекрыть даже знаменитый юмор Стругацких.