Цитаты из книги Хромая судьба

«Цветок душистых прерий Лаврентий Палыч Берий».

«Против кого дружите?»

«Ректальная литература»

«Человек – это душонка, обремененная трупом. Эпиктет».

... потому что волчица говорит своим волчатам: "кусайте, как я", и этого достаточно, и зайчиха учит зайча: " удирайте, как я", и этого тоже достаточно, но человек-то учит детёныша: "думай, как я", а это уже преступление...

Я и рта раскрыть не успел, а он уже объяснял мне, что вот эти цифры — это энтропия моего текста, а вот эти характеризуют что-то такое, что долго объяснять, а вот эта кривая — это сглаженный коэффициент чего-то такого, что я не разобрал, а вот эта — распределение чего-то такого, что я разобрал и даже запомнил было, но сразу забыл.

В пучине истории пошли исчезать черные эпиграммы и кровавые легенды, а герои их, утратив при рассмотрении в упор какой бы то ни было хрестоматийный антиглянец, вновь неотличимо смешались с прочими элементами окружающей среды, отличаясь от нас разве что возрастом, связями и четким пониманием того, что сейчас своевременно, а что несвоевременно.

Половина нашего старичья обвиняет в такого рода грешках другую половину, и скорее всего, обе половины правы.

Человек - это душонка, обремененная трупом

а закончу я этот день по-особенному – наедине с самим собой, но не с тем, кого знают по комиссиям, семинарам, редакциям и клубному ресторану, а с тем, кого не знают нигде.

— Счастливого пути, — сказал Виктор. Шофер не ответил. Взвыл двигатель, захлопнулись двери, и огромный пустой автобус, весь стеклянный и освещенный изнутри, как закрытый на ночь универмаг, развернулся, сразу превратившись в мутное пятно света, и укатил обратно в город.

Будущее – это тщательно обезвреженное настоящее.

На километры можно тянуть лишь то, к чему вполне равнодушен.

Плохо дело, думал он. А вдруг через пятнадцать лет окажется, что и нынешний я так же сер и несвободен, как и в детстве, и даже хуже, потому что теперь я считаю себя взрослым, достаточно много знающим и достаточно пережившим, чтобы иметь основания для самодовольства и для права судить.

Никогда не надо делать добрые дела, думал я, возвращая в ресторан. Стоит только начать, и конца им не будет.

Никогда не надо делать добрые дела...Стоит только начать, и конца им не буде.

Остановимся на том, что настоящая жизнь есть способ существования, позволяющий наносить ответные удары.

– Это все дожди, – сказал Голем. – Мы дышим водой. Но мы не рыбы, мы либо умрем, либо уйдем отсюда. – Он серьезно и печально глядел на Виктора. – А дождь будет падать на пустой город, размывать мостовые, сочиться сквозь крыши, сквозь гнилые крыши… потом он смоет все, растворит город в первобытной земле, но не остановится, а будет падать, и падать, и падать…

Разумеется, людям свойственно ожидать награды за труды свои и за муки, и в общем-то это справедливо, но есть исключения: не бывает и не может быть награды за муку творческую. Мука эта сама заключает в себе награду.

«…давно я не работал… Чтобы начать работать, надо хорошенько заскучать, чтобы ничего больше не хотелось…»

Я с наслаждением обозвал старикашку древней гнидой и, очень довольный, повернулся и вышел.

Ах, не тут-то было!

– Не пускает, – утвердительно произнес мужчина в шапке с задранными ушами.

– Гнида старая, персидская, – объяснил я ему.