Сорока на виселице

Времени нет. И опыт Стивенса это прекрасно продемонстрировал – извлечь предмет из прошлого не удалось в силу того, что самого прошлого как некой протяженности, или состояния, или субстанции нет. А следовательно, и будущего нет. В этом все затруднения…

Человечеству нужна цель, существование невозможно без цели, в прокрустовом ложе нет жизни.

Мария доела мороженое, подула на пальцы.

– Книги не любят киберов, – пояснила она. – Страницы рвутся, буквы стираются, переплеты расходятся… А потом, книги надо читать. Если книгу никто не читает в течение года, она стареет физически. Вот для этого и нужны библиотекари. Книги на Регене не читали скоро восемь лет, это критический срок.

– Ты летишь на Реген читать?

– Угу. Работа такая. Там фонд три миллиона, и в трюмах груз… немало.

Что бы мы ни сказали, что бы мы ни подумали, все сказано, все подумано, все превратилось в банальность еще сто лет назад.

Человек, лишённый пламени вымысла, вынужден глотать туман оправданий.

в детстве, перевернув страницу, я первым делом прокладывал путь по лабиринту, вверх, виляя меж слов, вверх, как спрайт тянется к небу, и лишь убедившись, что выход есть, приступал к чтению, вниз

Возможно, мне стоит посмотреть ойкумену, подумал я. Она исполнена необыкновенных чудес, про которые мы не знаем, а если и узнаем, то увидеть не сможем, человек создал слишком много, больше, чем нужно человеку. Или наоборот, столько человеку и нужно, вопрос во времени…

Задача литературы – запутать читателя, сообщить ему иллюзию причастности, обвести вокруг пальца. Для этого она и была придумана.

Кажется, он был вполне серьезен, потрогал книгу и провозгласил с отвращением:

– Синхронная физика – ярмо на шее Земли.

Мы промолчали. Я попытался представить шею Земли.

Я был на всех девяти обжитых мирах и на двенадцати из разведанных, и везде чувствовал себя как дома. Я ненавижу это чувство. Ненавижу.

Алан Сойер смотрел на свою науку скорее как на искусство и неоднократно утверждал, что человечеству не нужно пространство, человечеству нужна красота, вся красота мироздания, Вселенная, до последней капли. Свобода. Крылья.

– Да, именно вопросы! – обрадовалась Мария. – Как всякая хорошая книга, она вызывает вопросы. Почему вновь пошел дождь? Почему вообще человек пытается понять – есть ли в этом смысл?

В основе любого познания лежит повторение, в основе любого воспитания – повторение…

Мастер бубна Алан Сойер. И его сын. И внук, Сойеров было несколько, и все они стучали в бубен много искуснее остальных.

Он стоит на внешней палубе станции, вглядываясь в молчащее пространство, в безмолвие, и отчаянно понимает, понимает все, про ложный путь, про то, что все закончится катастрофой... И уже не может отвернуть, отступить, потому что катастрофа лучше позора, катастрофу можно пережить, презрение – никогда...

– Мы слишком самоуверенная раса, – услышал я Уэзерса. – С чего мы вообще взяли, что Вселенная принадлежит нам?

... Опасность надо замечать заранее, то, что рядом, не может нести угрозу..