Сорока на виселице

Задача литературы – запутать читателя, сообщить ему иллюзию причастности, обвести вокруг пальца. Для этого она и была придумана.

Мы летаем к звездам, это давно стало обыденностью… И мы несем к звездам клопов, потертые кресла, пыль, и аллергию, и носовые платки… Разве нельзя сделать так, чтобы носовые платки были не нужны?

– Похоже, что я не хомо космикус… или как там правильно… Я типичный хомо терраниум, земножитель обыкновенный, локомот вульгарный, никаких пространственных перспектив.

Современный человек не готов к подобному вызову – он еще способен долететь до звезд, но уже не знает, как противостоять блохе или древоточцу.

– Тайные общества были весьма популярны в прошлом, – рассказывал Уистлер, дымя папиросой. – Потом, конечно, они вымерли… деградировали в клубы по интересам…

Мог бы вчера по-человечески провалиться в топь, у нас тут много хороших топей.

Вымысел обязан быть логичным и непротиворечивым, реальность – нет

Тупик – это не всегда отсутствие пути, – сказал я. – Иногда это слишком много путей…

– …Космос вовсе не предназначен для разума, разум противоестественен, разум – отклонение, ошибка, которую природа старается всеми силами исправить. Мы захватываем пространство как опухоль, поэтому нас стараются обезвредить… Тысячелетия старались, все эти юрские вымирания, все эти вибрионы, бутылочные горла и игольные ушки, а искра не угасла, нет, теперь мы как пожар в степи…

Мы никогда не узнаем эти миры, никто не порадуется их небу, не вдохнет незнакомый воздух, не промокнет под новым дождем! Нам попросту не хватит технических возможностей, не хватит человеческих ресурсов, не хватит времени. Космос нам давно не по размеру, мы не в состоянии освоить его, не в состоянии увидеть… кому тогда цветет сей дивный сад, и падать для кого звезде?

– Публика предвзята к счастливым финалам, – возразил Кассини. – Мы живём так безмятежно, что всякий счастливый финал кажется фальшивым. Увы, плохое настроение – это давно не мода, а модус.

Ad marginem, ad abyssum, – усмехнулся Уистлер. – И, конечно, ad astra.

– Твой друг-спасатель чем занимался – искал потомков Кранаха или изучал старинное пожарное оборудование? Неважно чем, это камуфляж. Маскировка тупика. Малое молчание. Если белка не бежит в колесе, значит, она сдохла. Или что-то подозревает. Зачем нам сомневающаяся белка?

– Люди меняются, – заметил я. – В тридцать лет они думают о космосе, в семьдесят – о перинах и дубовых койках

как сломанные часы дважды в сутки показывают точное время, так и неизбежное будущее таится на страницах миллионов написанных книг, главное, открыть их в нужном месте.

Вселенная составлена из пошлейших парадоксов...

– Ладно, пойду искать кота. В конце концов, жизнь – это поиск. Советую тебе, Ян, тоже что-нибудь поискать, порой поиски успокаивают, открывают глаза…