Элизабет Бэр в очередной раз смогла доказать, что она, как никто, умеет поэзию с жесткими контурами, которую так часто и безрезультатно ищут в научной фантастике. Изобретательность формулировок создает многозначность, которая пронизывает каждое слово – ту самую, что и отличает поэзию от прозы. Она позволяет увидеть мир книги не глазами автора, но глазами ее героев.

Риан, работающая служанкой в Доме Власти, заботиться о новой пленнице Персеваль, в лице которой она обнаруживает свою сводную сестру. Их поиски безопасности и дома перекликаются с попытками спасти весь мир уже на глобальном уровне: осколки искусственного интеллекта и команда из генетических мутантов борются за контроль над кораблем поколений, чтобы увести его от надвигающейся сверхновой.

Бэр в «Прахе» много и часто использует фэнтезийные элементы: Таро, псевдоангелы, именные магические мечи и политика, больше похожая на семейную ссору. Но в научно-фантастическом сеттинге эти тропы не выглядят чужеродно: они фактически дополняют мир, делая его более насыщенным событиями и смыслами.

Имена здесь очень важны – пусть это знание и не дает власти над его обладателем (все-таки это научная фантастика). Значения, которые в них вкладываются, и выбор, стоящий за ними, раскрывают персонажа или объект, стоящий за ним, лучше, чем страницы букв. Выбор определяет все: бессилие от его отсутствие или силу от того, что он сделан. И пускай для этого придется заплатить самую высокую цену.

– Неужели это так ужасно? Ведь это тоже цель – лезть все дальше и дальше, чтобы догнать звезды. Лезть, чтобы догнать бога.