Вскоре Селеста смирилась. Флаффи стала ее главной наперсницей, и она с ужасом думала о том дне, когда дети подрастут и ей придется заниматься ими самостоятельно. Дело было не только в дополнительной — и необходимой — паре рук при уходе за двумя маленькими детьми: Флаффи знала, что делать, если у кого-то болит ушко, или на коже появилась сыпь, или они просто заскучали. Она лучше меня знала, когда звонить педиатру. Флаффи была гением не только в том, что касалось детей, — она также знала, как вести себя с матерями. О Селесте она заботилась не меньше, чем о Кевине и Мэй: хвалила ее за каждое верное решение, говорила, что пришло время отдохнуть, учила ее готовить рагу. А если шел дождь, или было темно, или слишком холодно, чтобы гулять, истории о Ванхубейках лились бесконечным потоком. Их Селеста тоже полюбила.

Находиться в Голландском доме было невыносимо. До сих пор мне это не приходило в голову. Когда Мэйв сказала, что мама ненавидела его, я даже не понял, о чем она говорит. Стены уборной были украшены барельефами — вырезанными из орехового дерева ласточками, летящими сквозь цветочные стебли к неполной луне. Резные панели были изготовлены в Италии в 1920-х и переправлены в контейнерах, чтобы украсить уборную на первом этаже дома Ванхубейков. Сколько лет чужой жизни ушло на то, чтобы вырезать подобную стену в другой стране? Я протянул руку и провел пальцем по одной из ласточек. Мама это имела в виду? Мне казалось, что дом — одна здоровенная раковина, которую я вынужден таскать на себе всю оставшуюся жизнь. Все, конечно, было не столь драматично, но в день похорон мне казалось, что я вижу будущее.
И оно дало о себе знать почти сразу.

Передвигаться в толпе гостей, чтобы тебя кто-нибудь при этом не потрепал или не обнял, было невозможно. Все это было как во сне — какое, оказывается, точное выражение. Моя семья будто бы удалялась от меня. Мне казалось, что вполне достаточно и одного родителя, но теперь я видел, что один родитель — так себе страховка от будущего. Скоро Мэйв поступит в магистратуру, и мне придется жить с Андреа и девочками, с Сэнди и Джослин? Я буду околачиваться вокруг дома, набитого женщинами? Это неправильно, отец бы этого не одобрил. Мы с ним, сказал я себе… на этом мысль обрывалась. Только так я и мог описать мою прошлую жизнь: мы с ним.