«Мой роман - о том, как растрачиваются иллюзии, которые придают миру такую красочность, что, испытав эту магию, человек становится безразличен к понятию об истинном и ложном».
Ф. С. Фицджеральд
Пожалуй, одна из характерных черт века джаза – вера в возможность осуществления чего угодно, если этого сильно захотеть. И эта книга именно об этом. О мечте и о вере в то, что одного желания и упорства достаточно, чтобы ее достичь. Ведь она же просто не может ответно не существовать в реальности, правда же? И возможно ли, что для достижения цели все средства хороши?
«Живешь ведь только раз, только раз».
Как и сам Фицджеральд, его Гэтсби искал для себя пример для подражания и нашел его. Как и сам Фицджеральд, он столкнулся с невозможностью добиться женщины из-за того, что он не одного с ней круга и не может обеспечить ее будущее. Как и Фицджеральд, Гэтсби верил в то, что можно сделать себя и стать одним из тех людей, которыми он так восхищался. В романе показаны люди из двух миров: богатые с рождения, беспечные прожигатели жизни и все остальные. Разница между ними лишний раз подчеркивается, например, тем, что на первых война отразилась даже положительно (в плане капитала и возможностей), а сам Гэтбси после войны едва сводил концы с концами. Показана эпоха, где жизнеутвержающим принципом был следующий: «Ты или охотник, или дичь, или действуешь, или устало плетешься сзади».
«Они были беспечными существами... они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность или еще что-то, на чем держался их союз, предоставляя другим убирать за ними».
Почему же Джею Гэтсби, грубо говоря, не повезло? Да потому что того, к чему он стремился, не существовало в действительности. Иногда одного желания мало, и мир не будет подстраиваться под человека только потому, что тот очень сильно этого хочет.
Любила ли Дэйзи Гэтсби? Ну, разве что «тоже». Знала ли она его? Конечно, нет. Он сам внушил ей образ себя, которого не было, подавал надежды, которые не мог оправдать. И вместо того чтобы держаться за неясную мечту, она предпочла реальный вариант, обещающий надежность и поддержание того стиля жизни, к которому она привыкла.
Любил ли Гэтсби Дэйзи? Очень вряд ли. С самого начала для него, очень молодого человека, он была красивым символом богатого мира, своеобразным атрибутом мира людей, к которому он так стремился. И именно этот идеал служил для него мотивацией в последующие годы. Вот только с реальностью он имел мало общего. В чем-то, увы, Гэтсби даже напоминает Фреда из «Коллекционера» Фаулза, стремящегося сделать все, чтобы получить свою мечту и посадить ее в прекрасный замок, окружив самым лучшим, а самому смотреть и восхищаться ею, причем от чистого сердца, причем неважно даже, что будет с ним и как на него будут смотреть другие. Дэйзи стала для Гэтсби навязчивой идеей, ради которой он поменял имя, стиль жизни, искал возможности обогатиться там, где они были (т.е. вне закона). Своеобразная непристроенность героя показана в его обращении с другими людьми, например, своими гостями. Он нарочно создает вокруг себя ореол таинственности, дает людям то, что положено, но при этом мало общается с ними, потому что просто боится выдать себя, настоящего себя. Ведь можно купить богатый дом, но при этом в душе так и остаться тем, кем ты родился. Можно окружить себя людьми, живущими по принципу: «Я вообще живу не раздумывая, поэтому мне всегда весело», но при этом не стать одним из них.
Очень грустная книга об одном из коротких периодов 20-го века, когда вполне возможно было стать на какое-то время великим в глазах других людей, не раскрывая много фактов о себе и пуская пыль в глаза. Жалко нереализованного потенциала, нераскрытой жизни, упущенных возможностей. Ведь на фоне остальных персонажей Гэтсби (как и Ник, кстати) выглядит человеком, в котором что-то есть, который живой, находится в постоянном движении и все же чего-то хочет, чего-то большего, чем выпить, потанцевать или прогуляться.
«Он улыбнулся мне ласково, — нет, гораздо больше, чем ласково. Такую улыбку, полную неиссякаемой ободряющей силы, удается встретить четыре, ну — пять раз в жизни. Какое-то мгновение она, кажется, вбирает в себя всю полноту внешнего мира, потом, словно повинуясь неотвратимому выбору, сосредоточивается на вас. И вы чувствуете, что вас понимают ровно настолько, насколько вам угодно быть понятым, верят в вас в той мере, в какой вы в себя верите сами, и безусловно видят вас именно таким, каким вы больше всего хотели бы казаться».
Как трудно иногда взглянуть на свои желания трезво и понять, какие из них стоят того, чтобы ради них менять себя, а какие нет.
«Гэтсби верил в зеленый огонек, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом. Пусть оно ускользнуло сегодня, не беда — завтра мы побежим еще быстрее, еще дальше станем протягивать руки… И в одно прекрасное утро…
Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое».