Рецензия на книгу

• 

  light_bird10 октября 2012 г.

  • Майор Гетсби, считаете ли вы, что на свете существует Единственная, которая не изменяет?
  • Я уж ответил. Это та, которую любишь».

  
  К.Сергиенко «Дни поздней осени»

  
  Присоединю и я свой скромный голос к обсуждению «Великого Гэтсби». Так много уже сказано, что, кажется, и добавить нечего.

  Идти к мечте сквозь настороженную неизвестность, когда лишь безучастная пустота под ногами. Впиваться ступнями в тонкий канат, цепляться за воздушную пыль. Не сводить глаз с источника света. Опасно? Но одно дело обжечься об чайник или утюг, совсем другое – пронзить пространство и погибнуть от вспышки на далекой звезде.
  

  
  «Но многих, захлебнувшихся любовью,
  Не докричишься, сколько не зови…
  Им счет ведут молва и пустословье,
  И этот счет замешан на крови.
  А мы поставим свечи в изголовье
  Погибшим от невиданной любви…»

  Полюбить и обмануться, перешагнуть через заветы закона, выстроить крепость на песке – эти «игрушки» известны любому мечтателю, да не каждый играет с полной самоотдачей - как Гэтсби.
  Такое бывает, когда чужой образ мыслей, чуждые идеалы, не свои дороги выбирает для достижения счастья тот, кто способен на большее, кто достоин большего. Нечестный и хитрый человек, обманывая, надувая и выкручиваясь, проживет всю свою сытую жизнь, полную удовольствий за чужой счет. Честный же и прямой, единожды солгав («он сознательно внушил Дэзи иллюзию твердой почвы под ногами, поддерживая в ней уверенность, что перед ней человек её круга, вполне способный принять на себя ответственность за её судьбу») – вовек не расплатится с совестью и судьбой.

  Достичь цели – не всегда означает стать счастливым. Иногда лучше жить одной лишь мечтой и умереть в неведении относительно невозможности её воплощения. Гэтсби не узнал, насколько страшным было предательство, но он успел потерять из виду гипнотизирующий свет, манивший его до этого, и исчезло натяжение нити.
  Гэтсби – как канатоходец, который балансирует над хохочущим карнавалом высоко-высоко, не понятый, не узнанный.
  Зачем циркач идет над пропастью площадей – ради удовольствия ли тех, кто внизу? Ради того, чтоб доказать себе – «могу!»? Какой из множества холодных звезд посвящен этот подвиг? Всего этого не узнают ни звезды, ни люди. Ведь он лишь фигурка на фоне неба, такая может и привидеться в пылу веселья.

  Если здесь и есть джаз – то он вне текста, вообще вне этой книги. Джаз, наверное, плещется где-то за пределами повествования, развлекая, увлекая ритмом отдыхающую публику… В мире по имени Гэтсби совсем другая музыка. Или даже не музыка - встревоженно застывшая тишина. Со стуком дергано бьющегося сердца.

  15

  45