Вот что пугало больше смерти — жизнь, замершая в центре ее.

Каждый из нас сходит с ума по-своему.

Странными дома злодеев бывают только в кино, в реальности же ни маньяки, ни их дома не отличаются от других.

Любой опыт полон ошибок...

Стоит только позволить кому-то подойти слишком близко, и ты не заметишь, как перестанешь править самим собой

– Когда мир в опасности, – продолжил медленно Хольцман, как по буквам объясняя ребёнку ценности, понятные всем, – когда человечество на грани вымирания, нет никакого времени для сантиментов.

Время теряет свой смысл, если оно сбилось с хода.

Когда сталкиваются две морали, это как разговор слепого с глухим.

Аманда ничего не ответила, а только сжала холодную рукоять пистолета. Они говорят, с пистолетом ты защищён. Чёрт возьми, если ты с пистолетом, значит, ты уже в полном дерьме.

– Я думала, будет погоня, – сказала Аманда, глядя в окно.
– Погоня бывает, когда ты к тому готов, – Николас снял с груди флешку, – а они ни к чему не готовы, безопасность у них на нуле.

Знаете, Альберт, почему люди не делают то, чего на самом деле хотят?
– Не знаю, – смотрел он на свою ассистентку, так и не понимая, к чему она клонит.
– Они боятся будущего, – сказала Элиз.
– Будущего?
– Да, они боятся того, что за всё придётся платить.
– Интересно…
– Но если будущего не будет, – наклонилась она к нему ближе, перейдя на какой-то не свойственный ей до того странный шёпот, – то и бояться нечего.

Самая чистая с виду власть опаснее самого грязного психа.

Не уметь - не значит не сделать, я тоже не умел.

Если хочешь победить страх — иди на него.

Искусственно создать можно только хаос, а жизнь, она всегда от природы, от любви двух людей, от…

Тишина – ледяная, гнетущая, заходящая дрожью под кожу… И рядом с ней никого.

Она плохо помнила всё, что было до катастрофы.

Теперь у них было две рации, четыре пистолета и одно убийство на троих.

– Мы как в декорациях хренового фильма, – сказал Одли.

Но все из нас знали, что перед нами стоит настоящая миссия – миссия по спасению мира после его конца.