Жатва

Женщины всегда волновались о возрасте, но сейчас изменилось время

Когда так долго держишь всех во лжи, когда созданный тобой мир — один сплошной обман,  больше всего на свете ты боишься не мародёров или убийц, ты боишься  тех, кто несет в себе правду, которую ты скрывал.

Знаешь, как это бывает, тебе дают иллюзию власти: ты полицейский в городе, судья в городском суде, священник в церкви, а когда дело доходит до главного тебя просто отключают. Потому что главные — те, кто над тобой.

Не уметь — не значит не сделать.

Черт возьми, если ты с пистолетом, значит ты уже в полном дерьме.

Нет ничего страшнее той боли, когда ты теряешь ребенка, даже если он всё еще жив.

Если будущего не будет — то и бояться нечего.

Стоит только позволить кому то подойти так близко, и ты не заметишь, как перестаешь править самим собой.

Знаешь, в чем прелесть  научных городов? Никто не ожидает подвоха.

Самая чистая с виду власть опаснее самого грязного психа.

Любой опыт полон ошибок.

Сумасшедшие эксперименты, смерти подопытных — всё это полная чушь перед главенством идеи.

Тот, кто уверен в своей исключительности,  как правило, исключительный бoлван.

Человек — самое слабое существо на земле.

Человек , став выше природы, огорадил себя от нее. Стихия же всех уравняла, и теперь побеждает тот, кто был изначально сильней.

Смерть должна оставаться смертью — застывшей, беззвучной, неживой! Без какого-то эха из прошлой жизни.

Если кто и знает, как выбраться из кошмара, так только тот, кто охраняет его.

Страх смерти потому и силен, что, как нечто первобытное, он не дает мыслить тревзо, сбивает сигналы в мозгу, блокирует все.

Вот что пугало больше смерти — жизнь, замершая в центре ее.