Французское счастье Вероники

Последнее время Ютуб постоянно подсовывает мне видео с кликбейтными названиями в духе «Возвращаюсь в Россию после миллиона лет жизни на Уране» или «Я прожил в Буркина-Фасо с сентября по май и вот что понял за это время», и иногда я их даже смотрю. В них люди с разным опытом иммигрантским опытом рассказывают примерно об одних и тех же вещах, а в финале всегда подводят свой рассказ к дилемме настолько же трагической, насколько трагично античное «долг или чувство», – «смириться или уехать». Не считаю себя в праве советовать им как жить эту жизнь, но зато могу посоветовать роман Марины Хольмер «Французское счастье Вероники», в котором, несмотря на романтично-оптимистичное название, поднимается проблема не выбора между багетом и круассаном, а крушения связанных с эмиграцией иллюзий.

Та самая Вероника из названия – типичная «терпила», как назвали бы её читатели-зумеры. Ей под сорок, она специалистка по французской филологии и работает копирайтером. До, во время и после неудачного замужества женщина жила со своей гиперопекающей матерью, которая больше всего на свете любила раздавать направо и налево непрошенные советы. После смерти родительницы случай, а точнее, бывшая работодательница Ирина, сводит Веронику с мадам Луизой – стильной возрастной дамой, возжелавшей в рамках своего московского вояжа пожить не в бездушной гостинице, а «в настоящей среде». Мадам, очарованная образованностью и манерами новой русской знакомой, видит в Веронике «родственную душу» и «доброе сердце», а потому, недолго думая, предлагает ей нанести ответный визит и приехать в Лион. И почему бы не насовсем?!

В России из французского в жизни Вероники помимо языка и литературы были разве что пюре да абажур, а потому «медовым месяцем» с Францией героиня наслаждается по полной. Все фазы эмигрантской адаптации писательница описала весьма подробно и убедительно: сначала героиня преисполнена радостью от возможности начать новую жизнь в новой стране, исследует местность, пытаясь вписать себя на картинку с готическим собором или каменным мостом, ну а потом стёкла розовых очков покрываются мелкими трещинами. И дело тут не в том, что реальная Франция оказалась совсем не похожа на воображаемую, а в том, что страна – это не соборы, музеи и брусчатка, помнящая шарканье ног Людовика XIV, а её жители, которые всегда оказываются просто людьми, такими же неидеальными, как и все остальные: они лгут, не всегда соблюдают законы, используют других в своих интересах, иногда им не чужды высокомерие и бытовой расизм, а иногда даже глупость и чёрствость.

Запараллеливая прошлое и настоящее героини, Марина Хольмер подводит её и читателей к мысли о том, что от судьбы и от себя не убежишь: что в России XX века, что во Франции XXI её Вероника обречена на отсутствие права голоса и возможности принимать решения. Но в тот момент, когда уже смиряешься с развитием событий в духе «чемодан – вокзал – Москва», оказывается, что для писательницы мир состоит вовсе не из дилемм и не из выбора из двух зол, он всегда был и есть куда больше, интереснее и многограннее, и именно таким она хочет показать его другим. Ах, это классное ощущение, когда твои читательские ожидания оказываются обмануты, но при этом у тебя нет ни одной мысли, что что-то в сюжете могло быть иначе.

"Французское счастье Вероники" Марины Хольмер - очень непростая многогранная книга. Она и о судьбе женщины в современном мире, и о поиске человеком своего места в жизни, и о конфликте поколений в частности, и об отношениях с родственниками в целом, и о патриотизме и предательстве, и о проблеме эмигрантов, и даже о рабочем эйджизме и новых технологиях.

Книга написана в основном от лица главной героини Вероники, женщины около 40 лет. Я ее чуть моложе, и это, кстати, одна из причин, по которой эта история была особенно мне близка, особенно волновала меня. В начале книги показана жизнь Вероники, почти полностью подчиненная капризам матери. Потом

Волей случая Вероника попадает во Францию, где пытается поймать второй шанс на счастье, однако французское счастье оказывается с большим подвохом. Этот подвох, кстати, начинает просвечивать очень быстро. Как сказала бы современная молодежь (если я правильно поняла этот сленг), Жан-Пьер, французский жених Вероники, весь обвешан красными флагами. Честно говоря, он показан таким человеком, что от него хочется держаться подальше, а вовсе не замуж выходить. Самое интересное, что сигналы о подвохе звучали еще до Франции, причем их замечала и сама Вероника, но тут же их отметала, а вместе с ней и читатель.

Мадам тормошит Веронику, задает вопросы и много смеется. Веронике иногда кажется это все чересчур: слишком громко, слишком весело, слишком театрально. Напоминает репетицию спектакля. Она готова услышать, что вот тут, в этом последнем монологе, не очень хорошо получилась важная пауза, а поэтому надо бы сыграть эту сцену заново. Паузы в эти дни и правда плохо получаются. Нет, так нельзя: она опять выискивает блох… Теперь французских блох. Ну и ладно, пусть будет репетиция!

Во Франции же поначалу Вероника вообще не замечает ничего плохого, она только-только сбежала от груза прошлого и воспоминаний, окунулась в свободу, все видится ей в розовом свете нового прекрасного будущего и придуманного счастья. Реальность идет слегка параллельно, но постепенно начинает идти перпендикулярно - прорывается в мечты то так, то этак. Вот только Вероника - словно страус, спрятавший голову в песок, она отбрасывает все лишнее, противоречащее мечтам. Впрочем, не это самое страшное. Самое страшное - то, что в погоне за иллюзией (за французским счастьем), пытаясь подстраиваться под других, Вероника теряет себя. Какое уж тут счастье! В какой-то момент этих тревожных звоночков становится так много, что уже невозможно ни закрывать глаза, ни затыкать уши. Что касается именно любовной линии, мне кажется, что Вероника полюбила не самого Жан-Пьера, а мечту, надежду на счастье, образ, придуманный даже не ей - Луизой, матерью Жан-Пьера.

Почему я снова только слушаю и молчу? Как будто там, внутри, все размякло, превратилось в душевную кашу с противными комочками… Неужели и тут, чтобы случилось счастье, надо перетерпеть, промолчать? Какое же это будет счастье, если меня самой становится все меньше и меньше»?

Вероника не находила только одного в этой истории — себя.

Книга написана прекрасным языком, метким и точным. Речь разных персонажей - разная, подчеркивающая их особенности, какие-то черты характера. Особенно выразительны и показательны, на мой взгляд, скомканная, отрывочная речь волнующейся или смущенной Вероники, "пулеметная" речь Юлии-Жюли и полная корявых словечек-паразитов речь Лены. На образ Вероники также очень сильно работает природа (в том числе и городской пейзаж), подчеркивая ее состояние или ее ощущения или на что-то намекая. А необычные сравнения и интересные образы усиливают впечатление.

Слова застревают в горле. Их можно только выплюнуть, выхаркать потом со слезами и размазанной тушью.

Город дышит по-весеннему, будто разминает затекшие суставы.

Время наступает. Лион сопротивляется.

Затем этот поток весны и счастья, растревоженный поездом, медленно оседает на насыпь, расползается туманом по полям, волнуя кожаные ноздри бежевых бургундских коров.

Весна отступает. И вот уже лето размашисто подписывает акт о приеме мира в свои загорелые руки. Оно швыряет звонкой водой фонтанов в угрюмые, с историей, здания, приглашая их улыбнуться и тряхнуть стариной. Дни оседают по вечерам каплями на стенках запотевших бокалов Rosé.

Темная квартира наливается напряженной тишиной, покрывается пылью несказанных слов и натягивает капюшон подозрительности.

Она идет по улицам, которые кажутся ей удивительно красивыми в том последнем осеннем свете, прозрачном, с бемолем грусти, взятым невидимым музыкантом, и с контурами теряющих летний объем деревьев.

Что еще понравилось - некоторая закольцованность повествования, которая проявляется, например, в совершенно разных внешне, но внутренне чем-то (изломанными отношениями) похожих семьях Вероники и ее жениха Жан-Пьера, повторяющейся теме старости и старения, в новой подруге Маржори, так похожей на оставшуюся в прошлом (физически, но не в мыслях Вероники) старую подругу Веру, в том, как зовут Веронику разные люди, в закрытых (в начале книги) и открытых (в конце книги) окнах. Эта закольцованность в том числе показывает, что от прошлого никуда не деться и что, прежде чем идти дальше, нужно решить старые проблемы, сбросить их груз. Лишь одна такая закольцованность (не считая того, что осталось за кадром концовки, но это не было показано в книге) находит выход - с матерью Вероники. Возможно, именно это и помогло Веронике найти выход из "французского счастья" и начать движение к реальному счастью в частности и к себе в целом. Я обычно противница гигантских цитат, но здесь без этого не обойтись.

«А зачем окна-то закрывать? — голос матери, наверное, ее двадцатилетней, звучит, полный надежд и солнечного ветра. — Там, за ними, весь мир! Ты застряла в самой себе, Ника! Ничего не бойся! Выбери себе самое лучшее и закрой не окно, а дверь за собой! Пусть прошлое, то, что уже не изменишь, останется там, за нарисованным холстом с картинкой, скажем, Белорусского вокзала! Смотри на прошлое с любовью, но двигайся дальше. Знаешь, я всегда гордилась тобой, только сказать толком не умела. А кто ошибок не делает, тот и не живет! Люблю тебя! А Вера… Она как звезда: захочешь ее найти — найдешь. А пока пусть повисит в ночном небе напоминанием о возможном. Все когда-нибудь обязательно сложится.

Также понравилось очень контрастное сравнение семьи Жан-Пьера и семьи Маржори. К концу книги первая семья вся ассоциируется с темными, мрачными красками, унынием и скелетами в шкафах, вторая же связана с теми единственными ощущениями счастья, которые испытывает Вероника.

Вероника чувствовала себя без оговорок счастливой, когда душевность семьи Марж захватила, втянула в свой круг и ее.

Потом ей видится Луиза, которая встречает ее на пороге с осуждением и поджатыми губами. Она знает, что ничего плохого не сделала, но уже заранее виновата. Она придет слишком поздно и будет выглядеть слишком счастливой.

Интересен и несколько раз повторяющийся образ двух лионских рек Роны и Соны. Рона - мужского рода, Сона - женского.

Это Сона — девочка… В Лионе ее последнее пристанище, встреча с Роной и исчезновение.

Я вижу в этом метафору, сравнение этих рек с Вероникой и Жан-Пьером. Это перекликается с тем, как Вероника теряет себя на протяжении истории. В последний раз Рона и Сона упоминаются примерно в середине книги. Видимо, потому, что Веронике все же удалось нащупать путь к спасению.

Мда, так долго я еще не уделяла времени книге… История одной москвички, с непростыми отношениями с матерью, запутанными перспективами в семейной жизни привели главную героиню во Францию. И вроде бы все ни чего, теплый прием в семье уже хорошей знакомой, перспективы выйти замуж за единственного сына этой самой знакомой/подруги, но как говорится и тут «господин случай» вносит свои коррективы.

Не могу сказать, что мне понравилось от начало и до конца. Не смотря на легкость слога, простату написания, всегда витала тяжесть, непонимание от насыщенности событий. События, как в калейдоскопе кристаллы разбрасывались по тексту, и мне было сложно собрать все в один «узор». Много нагромождено исторических моментов, много акцента на таинства одного из главных героев, его частые отлучки из дома, не решительность, инфантильность самой героине, появление разные персонажей вносящие свою, абсолютно новую историю и поворот в сюжете. От всего этого, я честно устала, мне прям не хватало единой мысли, задумки, как будто автор хотел рассказать обо всем, и в тоже время ни о чем. Не хватило глубины описываемых событий, не смотря на то, что их было много, характер героев слабо прописан, некоторые герои для меня так и остались прозрачными с вопросом «а зачем они тут нужны были?».

Концовку тоже не смогла понять и оценить по достоинству, сюжет с открытым концом, а хотелось какой-то развязки, логического завершения. И самое главное так я и не поняла, чем же на самом деле занимался жених главной героини, и какова была его миссия.