Роман Мирры Гельд «Амулет» производит двойственное впечатление — в нем чувствуется и искренняя попытка автора разобраться с природой так называемой «удачи», и одновременно некоторая художественная неловкость, свойственная первому большому опыту. Книгу сложно отнести к чистому жанру мистического триллера или психологической драмы: она балансирует между ними, временами скатываясь в бытовое жизнеописание и столь же внезапно возвращаясь к сюрреалистическим образам — странная женщина-следователь с неестественно белой кожей, ожившая кукла-лошадка, ритуальное сожжение в ведьмином костре.
В центре сюжета — простая и сильная метафора. Плюшевая игрушка, найденная приемной дочерью в старом портфеле, становится для Алины не просто талисманом, а настоящим оператором реальности. С игрушкой она из забитой девочки превращается в королеву школы и института, без нее — теряет всё: мужа, работу, отца, волосы и, что важнее, ощущение собственной ценности. Автор задает интригующий вопрос: обладает ли предмет силой сам по себе или же власть ему делегирует сам человек, отчаянно нуждающийся в вере? Гельд склоняется ко второму, но дает ответ не через рассуждения, а через жестокий эксперимент над героиней. Роман последовательно демонстрирует механизм плацебо: амулет работает ровно до тех пор, пока Алина в него верит, а все её достижения — это вымуштрованная годами самодисциплина, агрессивная целеустремленность, которую она предпочитает приписывать магии, а не собственному стержню.
Текст, однако, изрядно перегружен. История о зависти, краже и мистическом выкупе обрастает множеством ответвлений — линия бомжа-поэта Павла, который оказывается скрытым бизнесменом и трагическим вдовцом, могла бы стать отдельным романом, но здесь выглядит инородным вставным эпизодом. То же касается образа Оли, которая из стандартной подлой подруги превращается едва ли не в черную ведьму с булавками и заговоренными ракушками. Автор не всегда успевает за собственным темпом: психологические мотивы героев зачастую заменяются авторской волей, а конфликты разрешаются слишком прямолинейно — пулей, сердечным приступом или внезапным прощением.
Стилистически «Амулет» — характерный образец современной цифровой прозы. В нем различима живая, подчас неровная, но очень искренняя интонация, будто автор записывает историю на одном дыхании, не давая себе времени на вычитку. Диалоги иногда неестественно прямолинейны («Ты — воровка!», «Я тебя ненавижу!»), но бытовые детали — запах котлет на сковородке, холодный чай в остывшей кружке, клаустрофобическая атмосфера заброшенного дома — прописаны с неожиданной теплотой и точностью. Это та самая «кухонная» проза, которая сильнее всего удается автору, когда он отказывается от мистики в пользу простого человеческого одиночества.
Самая сильная сцена романа — не финальное избавление от игрушки в языческом костре и не перестрелка в ночном парке, а эпизод в ночлежке Павла, где Алина впервые видит чужую смерть и свою неуверенность. В эти моменты Гельд перестаёт объяснять читателю, что правильно, а что нет, и просто показывает жизнь — грязную, холодную и требующую ежесекундного мужества. Финал же оказывается двойственным: Алина переживает «перезагрузку», произносит «Отче наш» и избавляется от талисмана, но сам способ этого избавления — под прикрытием ночи, с сообщником и неоплаченным долгом перед совестью — оставляет послевкусие подлога. Как будто автор и сам не до конца верит, что человек способен быть сильным без волшебной палочки, пусть даже самодельной.
В целом «Амулет» — это честная, но сырая работа, где сильный концепт «волшебного предмета как костыля» борется за право быть услышанным сквозь шум перегруженного сюжета и не всегда выверенного языка. Книга может быть искренне интересна тем читателям, кто находится в собственном поиске опоры и готов вместе с героиней ошибаться, падать и задаваться вопросом: а не слишком ли дорогую цену мы платим за право верить в маленькое чудо.
8 понравилось
