Цитаты из книги Blood Meridian

...когда лошади пасутся, а весь отряд спит, кто слышит, как они хрустят травой?
Никто не слышит, если все спят.
Верно. А если они перестанут, кто проснётся?
Все проснутся.

«Память людеи - штука ненадежная, и прошлое, которое было, мало чем отличается от прошлого, которого не было».

«Ибо каждый костер - это все костры, первый и последний из когда-либо разожженных».

«Они не встретили ни благосклонности, ни дискриминации со стороны варваров, в чьи руки попали: и мучились, и умирали все одинаково».

«Они въехали в город измученные и грязные, от них разило кровью граждан, которых они подрядились защищать».

Куда направляешься, мистер? Не в Гриффин ли путь держишь? Он окинул их взглядом. В Гриффин. Могу поспорить, к шлюхам собрался. Ни к каким он не к шлюхам. Шлюх там уйма, в Гриффине то есть. Ха, да он, верно, побольше твоего там бывал. Был в Гриффине, мистер? Нет еще. Шлюх там полно. По самую завязку. Говорят, за день пути до Гриффина можно подцепить что-нибудь, если ветер в твою сторону.

Может показаться, что эти безвестные создания мало что или вообще ничего собой не представляют в этом мире. Однако самая малая кроха может пожрать нас. Любое крохотное существо вон под тем камнем, о котором человек ничего не знает. Только природа может сделать человека рабом, и только когда существование этих тварей, всех до одной, будет выявлено и они предстанут перед человеком во всей неприкрытости, он станет настоящим сюзереном земли.

Они продолжали двигаться вперед. Они ехали, словно поставленная перед ними цель возникла еще до их появления на свет, словно это был унаследованный по крови наказ, властный и неопределенный. Каждый был сам по себе, но вместе они составляли невиданную прежде общность, и пустоты в этой их общей душе поддавались описанию не больше, чем белые пятна на старых картах, где обитают чудовища и где нет ничего из ведомого человеку мира, кроме предположительно дующих там ветров.

Мертвый отец лишил сына наследия. Ибо сын имеет право на смерть отца и в большей степени наследует именно ее, а не его добро. Он не услышит о мелком и гадком, что закаляет мужчину в жизни. Он не увидит, как отец борется с собственными глупостями. Нет. Свидетельства о мире, которые он наследует, ложные.

Гряды облаков на западе вставали над горами тёмной кривизной самой тверди небесной, и над головами всадников необозримой аурой простирались усыпанные звёздами пределы галактик.

Зашёл Ирвинг, посмотрел на раненого.
Как-нибудь лечили его? спросил он.
Никак не лечили.
От меня помощь требуется?
Мы ни о какой помощи не просили.
Ну и хорошо, заключил Ирвинг. Потому что ему ничем и не поможешь.

вечером, лёжа на земле, люди, каждый в отдельности и все вместе, слышали глухой грохот камней, падающих где-то далеко внизу в жутком мраке мирового нутра.

Вымытые и причёсанные, в свежих рубашках, оба пребывали в хорошем настроении. Каждый предвкушал вечер выпивки, а возможно, и любви. Сколько юнцов возвращалось домой холодными трупами после таких вот вечеров и таких планов.

Нравственный закон изобрело человечество,  чтобы лишать сильных их привилегий в пользу слабых

Они походили на труппу до смерти уморительных верховых клоунов, и, что-то воля на варварском наречии, они накатывались адовым воинством, что страшнее адского пламени, каким пугают христиане, пронзительно визжали и завывали, окутанные Дымкой, словно туманные существа в местах незнаемых, где блуждает взгляд, а губы дёргаются, пуская слюну.