Цитаты из книги Blood Meridian

Они поели пиньоле — поджаренных молотых зёрен кукурузы, загребая их пальцами из мешка, и зашагали дальше. Через полуденный зной в сумерки, где, распластав кожаные подбородки на прохладных камнях и отгородившись от всего мира притворными улыбочками и потрескавшимися, как каменные плиты, глазами, лежали ящерицы.

Старик ответил не сразу. Он вдруг отвернулся, двумя пальцами зажал нос, высморкал на пол две нитки соплей и вытер руку о джинсы.

Жеребёнок прислонился к матери, опустив голову, а она смотрела куда-то в неведомые людям дали, туда, где тонут звёзды и где киты везут свои огромные души через черноту моря, у которой нет ни стыков, ни швов.

Убитые лежали в огромной луже крови своего последнего причастия. Она застыла и теперь походила на пудинг, испещренный следами волков и собак, а по краям засохла и растрескалась, как бургундская керамика.

Дорога в скалах сужалась, и они вышли к зарослям, увешанным мертвыми детьми. Они остановились, от жары все кружилось перед глазами. Малышам - их было семь или восемь - проткнули горло под нижней челюстью, и они висели на обломанных сучках мескитового дерева, уставившись пустыми глазами в голое небо. Безволосые, бледные, вздувшиеся, они казались личинками какого-то невообразимого существа. Беглеца проковыляли мимо, потом оглянулись. Все оставалось недвижным.

Какая разница, что думают о войне люди, сказал судья. Война есть и будет. С таким же успехом можно спросить, что люди думают о камне. Война была всегда. Она была ещё до человека, война поджидала его. Основное ремесло поджидало своего основного исполнителя.

Судья лишь усмехнулся.
Книги лгут, сказал он.
Бог не лжёт.
Верно, согласился судья. Он не лжёт. И вот это — Его слова.
Он поднял кусок камня.
Он глаголет камнями и деревьями, костями всякой твари.

Человеку не дано вместить весь мир в книгу. И нарисованное там не есть мир.

Всю ночь дул ветер, и от мелкой пыли все скрипели зубами. Песок был везде, когда ели, он хрустел на зубах. Жёлтое, как моча, утреннее солнце затуманенным взором смотрело через завесы пыли на тусклый мир, лишённый всяких признаков. Животные выбивались из сил. Отряд остановился на привал без дров и воды, и несчастные мустанги сбились в кучу, скуля по-собачьи.

Так он и не увидел ничего доброго в жизни, и теперь у него нет ни души в этом мире.

Вечером отряд снова отправился в путь, как и прежде - на юг. Следы убийц вели на запад, но то были белье, которые нападали на путников в этой пустыне и обставляли все, будто это дело рук индейцев. Тем, кто пускается в необдуманные предприятия, остается уповать на судьбу и удачу.

Когда всадники приблизились, с полуобъеденных трупов взлетели вороны, а по песку, распустив крылья, как чумазые хористки, и непотребно покачивая своими, словно обваренными, головами, отбежала прочь парочка грифонов

Ночью небо так усыпано звездами, что черноте не остается места, и они падают всю ночь напролет, описывая горестные дуги, но меньше их почему-то не становится

Дерутся здесь кулаками и ногами, в ход идут бутылки и ножи. Люди самого разного роду и племени. Есть такие, что не говорят, а лопочут, как обезьяны. Некоторые из таких далеких и чудных мест, что, когда стоишь над телами, истекающими кровью в грязи, такое чувство, будто отстоял все человечество.

Лишь теперь дитя окончательно перестает быть тем, прежним ребенком. И происхождение его, и судьба так далеки, что, сколько бы не обращался мир, не бывать больше таким пределам, диким и жестоким, где пытались бы по своему усмотрению придать форму материалы творения или выяснить, не из глины ли его сердце

Человеку не дано познать, что у него на уме, потому что не умом суждено это познавать.

Ты что, на лесопилке шепотом говорить учился?