Из психологии вампиров.
«Когда я вошел, Энлиль Маратович вовсю распекал сжавшихся халдеев:
– У мусульман пророк! У евреев богоизбранность! У американцев свобода! У китайцев пять тысяч лет истории! А у нас ничего нет. Ничего вообще, за что нормально оскорбиться можно. Пятьдесят миллионов положили – и не считается. Наоборот! Нам еще и говорят – а ну повинились по быстрому перед английской разведкой! Вот как западные халдеи работают! А вы… Сколько лет уже ничего в ответ выдать не можете! Даже в тактических вопросах тонем. Просрали все дискурса. Россия не в состоянии изготовить ни одного ударного симулякра, способного конкурировать на информационном поле боя с зарубежными образцами… Ни од - но - го! Позор! Мне вам что, горло порвать и кровь выпить, чтоб вы поняли, как все серьезно?
– Работаем, – еле слышно сказал Калдавашкин.
– Я результаты хочу видеть, понял? Результаты!»

Результат в художественном отношении, по-моему, не очень удачный.
Первый роман про Раму был написан явно поживей. Здесь же чересчур много про вампиров. Утомительно продираться сквозь все эти истории с Иштар, Озирисом, Дракулой, Бэменом на авианосце и пр. Если вас не интересует «философия «Сумерек», то проблемы вурдалачьей онтологии и гносеологии изрядно утомляют. Но вампиры без людских проблем особого интереса не представляют. Впрочем, автор несколько отыгрывается в приложениях. Вампирская философия остается, потому что современной не осталось: «Перед ней стоят две основные задачи: апология применения боевой беспилотной авиации и философское обоснование понятия «активист». На все прочее не предусмотрено грантов, так что и распространяться про современную философию особенно нечего».

Наряду с излишествами черно-красной эзотерике, на мой вкус, автору порой изменяет вкус и чувство меры. Этот пелевинский текст местами излишне груб и натуралистичен. Это не то чтобы шокирует, просто порождает неловкость, как излишнее. Возможно эти грубость и несоразмерность от безнадеги. В состоянии отчаяния особенно не пошутишь (впрочем, это субъективное восприятие).

Стилистических находок и метких сравнений в романе немало (про тот же «щит родины», например), но концентрация их все же «жидковато». Возможно, автор не только «тянет вола», но и «шифруется», стараясь не слишком «дразнить гусей».

Но все равно Пелевин остается актуальным классиком, в текстах которого ставится наиболее точный диагноз ситуации. В принципе, роман можно трактовать как анализ недавней «гинекологии протеста».

– Русская жизнь жутка, – сказала темнота.
– Жутка, – согласился Кедаев. – Но давайте говорить честно, единственное, что могут предложить человеку нынешние политактивисты – это ежедневное потребление исходящего от них ментального форшмака. И еще, может быть, судимость. Кроме доступа к этим острым блюдам, протест не принесет ничего. Даже если допустить, что страна не развалится на обломки, перестреливающиеся в прямом эфире… Ну, что даст победа оппозиции? Не нам, тут все понятно, а плебсу? При коммунизме это был доступ к западному типу потребления. Они его получили. А сегодня?
– Возможность политического самовыражения, – сказала темнота.
– А что они выражать то будут? Что денег нет? Так кто ж им даст.
– А чувство собственного достоинства? – не сдавалась темнота.
– Какое достоинство, когда денег нет? Когда нет денег, может быть только злоба на тех, у кого они есть. Вот как тут у некоторых шотландских пацанов…
За столом раздался электронный смех.

Увы, все было разыграно и «слито» по календарю от Бэтмана, перед которым отчитывался Энлиль Маратович (а перед ним, соответственно, избранные халдеи). В обмен на страдания, из которого вырабатывается «баблос». (Образ вампира наиболее точен для характеристики глобального олигархического капитализма. О племенной принадлежности «кровососущих» также излишне упоминать.).
Это жаль, потому, как шанс оказался призрачным, надежды-иллюзии рассеялись и теперь надеяться нечего, кроме как смены «великой мыши» и ПП: «Последний сон как раз в том и состоит, что кажется, будто есть некто, кто спит – и может проснуться. И когда пробуждаешься от этого последнего сна, нет уже ни надежды, ни страха…»

А пока россиянский карго либерализм вовсю оборачивается фридом байрамом.

500-страничный роман-испытание — история отчаянного бытия вампиров, питающихся людскими страданиями. Ну а Пелевинская сатира и ирония в каждой строчке: троллинг Путинской политики, Pussy Riot, марша несогласных и гламурных революций, провокационные нападки на Владимира Сорокина, противостояние Америки и России из уст американской Великой Мыши Бэтмана-гермафродита, Дракула-буддист со своими парадоксальными мыслями и идеями спасения души и много другого, не менее странного и пугающего.
Сам же сюжет незамысловат и довольно примитивен — Кавалер Ночи, он же ныряльщик смерти и путешественник по Лимбо Рама Второй — тот самый герой-вампир, ищущий выход из своего экзистенциального безнадежного тупика. Хотя роман-то про любовь и, как следствие, метафизическое недоверие к женщине, да и как по мне, довольно-таки женоненавистный он получился.
Читается откровенно тяжело, что само по себе подразумевается, исходя из того, что это Пелевин, у него по-другому никак, и тем не менее, высшая похвала.

За Empire V взялся как только узнал, что это Бэтман Аполло - это его продолжение. Так вот первая книга мне понравилась гораздо больше. В ней веришь, что человек, ставший вампиром, борется с остатками человеческой сущности, чтобы перейти на новый уровень. В Бэтмане Аполло главному герою верить перестаешь. То, что должен был понять он со своими сверхспособностями с полуслова, растягивается на целые главы, тогда как даже я – обычный человек и далеко на вампир – понимал всё в худшем случае к середине объяснения, и дальнейший поток слов только раздражал. Хотя теперь я начал сомневаться: а вдруг во мне всё-таки сидит магический червь? В общем одна из самых слабых книг Пелевина.

При всей моей нежной любви к произведениям Виктора Олеговича Пелевина я не могу поставить этому роману высший балл. Да, передо мной снова был многокомпонентный пикантный коктейль: вампирический дискурс, дзен-буддизм, отношения России и Америки. Чуть-чуть (мимоходом) о гламурной революции (впрочем, большего о ней и не напишешь, ибо: 1) "лицом к лицу лица не увидать" (то бишь по горячим следам обычно о таких событиях не пишут); 2) автору это не интересно, так как всё это лишь старательно разыгранный по нотам политтехнологический спектакль). Ну и, конечно, любовь, по традиции, трудная и с грустным финалом. Но меня не покидало ощущение, что всё это уже было. И обер-вергилий Рама Второй, любовник богини Иштар (или всё же любовник её головы, но не Древнего Тела?) - это Петька, он же Пётр Пустота, поэт-декадент, соратник Чапаева и одновременно пациент семнадцатой психиатрической клиники. Те же самые вопросы, наивность, непонимание каких-то философских моментов. Погружения Рамы, и, как следствие, смещение границ между реальностью и сном - это тоже уже было в "Чапаеве". Отношения главного героя и Софи - это отношения Петьки и Анны, перенесённые в мрачные сады лимбо. Впрочем, в лучших традициях дзен-буддистских интенций Пелевина, никакой Софи на самом деле нет. А есть образ, навеянный американской Великой Мышью-гермафродитом. Что порадовало, так это практически идентичный финал с приквелом, романом "Empire V" (здесь самоцитирование было вполне уместно, на мой взгляд). В общем и целом всё это мило, читабельно и местами увлекательно, но не покидает ощущение того, что Пелевин уже варится в собственном соку, паразитируя на своих же ранних романах. За это одну звёздочку убираю.

Чем хорош Виктор Пелевин – он мастер по созданию новых миров и развенчанию миров старых. Вроде бы типичный постмодернист, а не только. Еще в романе «Чапаев», Пелевин предстает перед читателем фокусником, который умело жонглирует Пустотой. Если хорошо присмотреться, то становится ясно, что никаких миров у Пелевина нет, как и его самого. Да и вас тоже…
Романом «Бэтман Аполло» Пелевин вновь показал, что художник всё так же свеж и силён, кисти в его руках вдохновенно рисуют перед нами замечательные иллюзии и обманки. Перед каждым читателем всегда встает вопрос: считать ли фокусника творцом или шарлатаном, и каждый в итоге решает это для себя. Но если взглянуть без пристрастия на творчество Пелевина, то можно найти очень много для себя интересного и познавательного.
Хотя в конце всё равно нам в лицо упрётся сочная пелевинская фига.

Про Пелевина всегда очень тяжело писать. Потому что он неподражаем. Кто бы что ни говорил.
Собственно, в новой книге для меня нет ничего нового. Почти всё уже было сказано в неподражаемом фанфике Lash $. Ну, плюс немного от модной нынче (как, впрочем, и на протяжении последних 14 лет) темы виртуальности реальности. Тема совершенно не нова (рецензию на Кальдерона я писала не так давно), просто всякие "Инсепшены" и пр. "Матрицы" сделали её модной.
В книге очень много теорий бытия. Причем каждая следующая бьет предыдущую. И в результате остается только пустота. Потому конец слегка невнятный. Где-то за 20 страниц до конца автор явно сказал уже всё, что хотел, но для тупого читателя, видимо, дописал концовку. Что читатель тупой, Пелевин понял уже давно. К сожалению, данная рецензия не опровергнет сего мнения.

У меня эта пелевинская “ампир-вампирская” вселенная вызывает почти физическое раздражение — примерно так же, как его заходы в трансгуманизм. И дело даже не в том, что “вампиры” как тема плохи, а в том, как они у Пелевина работают: как концептуальная конструкция, которая должна тащить смысл, но для меня выглядит надуманной и утомительной.

В результате не спасают ни узнаваемая интонация, ни фирменные пелевинские приёмы. Всё воспринимается как игра внутри мира, который не цепляет, а раздражает — поэтому и читать не хочется, и “разгадывать” нечего.

3/10.