Цитаты из книги Скорбь Сатаны

...тот, кто, подобно Мэвис, добивается материальной независимости умственным трудом, имеет гораздо больше права на гордость, чем те, кто обладают миллионами по факту рождения или благодаря полученному наследству.

...две духовные силы управляют миром — любовь и ненависть, и их непрерывное противоборство рождает хаос жизни. Их борьба бесконечна, и только в Судный день решится, какая из них сильнее. Сам я на стороне ненависти, так как в настоящее время ненависти принадлежат все победы, достойные быть одержанными, между тем любовь так часто забивали насмерть, что теперь на земле остался лишь ее бледный призрак.

Мужчины большей частью боятся вас; будучи грубыми дураками сами, они любят, чтобы и женщины их были такими же, и завидуют вашему проницательному уму, вашей спокойной независимости. Однако что же лучше? Обожание грубого дурака или одиночество души, парящей среди заснеженных горных вершин, среди звезд?

И никто не может унизить меня, пока я не унижусь сама. Если моя совесть чиста, ни одно обвинение не ранит меня.

Неудивительно поэтому, что многие предпочитают не верить в жизнь после смерти. Иногда лучше умереть окончательно, без надежды на возрождение, чем вечно вспоминать сотворенное тобой зло.

На каждый новый день я взирал с таким самодовольством, как если бы он был моим собственным творением и моей собственностью; как будто я имею право провести его, как мне заблагорассудится; не задумываясь, что дни — это чистые страницы Божьей летописи человеческой жизни, на которых мы оставляем свои следы и метки, добрые и дурные. Когда-нибудь, глядя на них, подведут итоги наших помыслов и деяний.

Подобно многим другим представителям своего пола, я воображал, что, как мужчина, могу делать все, что мне нравится, когда мне нравится и как мне нравится; могу пасть, если только пожелаю, ниже животного, но при этом имею право требовать от своей жены самой незапятнанной чистоты.

...надо мной сгущались тучи, готовые разверзнуться с той ужасающей внезапностью, которая всегда кажется нам, отказывающимся вникать в причины наших бедствий, такой же ошеломляющей, как сама смерть, ибо смерть всегда ошеломляет, несмотря на то что она — самое обычное явление.

Я заметил, что лучший способ совершенно утратить совесть, сердце и чувства — это много и вкусно есть и беречь здоровье. Переживания из-за чужих горестей могли повлечь за собой лишние траты времени и хлопоты, а от этого портилось пищеварение, но я видел, что не только миллионер, но даже умеренно богатый человек не рискнет повредить своему пищеварению ради того, чтобы сделать добро беднейшему собрату.

Одна из странностей в и без того странном течении нашей человеческой жизни — это внезапность некоторых непредвиденных событий, которые в один день или час могут разрушить все там, где было сравнительно безопасно.

Иногда природа делает ошибки, Джеффри, и такие ошибки обычно непоправимы!

— Но многие писатели могут работать только ночью! — заметил я.

— Тогда можете не сомневаться, что у них неточные описания и невразумительные герои. Есть, я знаю, такие, которые ищут вдохновение с помощью джина или опия так же, как и полночными гуляниями, но я не верю в подобные методы. Тот, кто хочет создать книгу, которая будет популярна более одного сезона, должен писать утром, когда отдохнувший мозг готов к литературному труду.

Мужчины всем женщинам говорят одно и то же, у них весьма ограниченный набор комплиментов, они и уродине скажут, что она красавица, если увидят в этом выгоду. Но сами женщины с трудом допускают существование друг в друге хороших качеств, внешних или внутренних, и если уж они отзываются милостиво или великодушно о представительнице своего пола, это чудо заслуживает того, чтобы сохранить его в памяти.

Я не могу представить безобразного злого духа, ведь злые духи бессмертны, а я не верю, что во Вселенной существует вечное безобразие. Очевидное уродство присуще лишь человечеству, и некрасивое лицо — пятно на творении.

...Наверняка природа дает прекрасное лицо прекрасной душе.

Сибил, которая сначала радостно улыбалась, слушая комплимент одной из самых талантливых женщин, вдруг густо покраснела.

— Не всегда, мисс Клер, — сказала она, прикрывая свои блестящие глаза длинными ресницами. — Можно представить красивого злого духа так же легко, как и красивого ангела.

Несомненно, лучше быть популярными, чем добродетельными: добродетель никогда не окупается.

Ну и лгуны же эти поэты, Джеффри! Их следовало бы за ложь посадить в тюрьму навечно. Они заставляют женское сердце верить в сказки; в ранней юности женщина читает их сладостные уверения и воображает, что любовь будет такой, как они твердят: святой и вечной; а затем грубые пальцы прозы обрывают поэзии ее мотыльковые крылья, и наступает горечь и ужас глубокого разочарования.