Мельмот Скиталец

Нет, конечно, более тягостного занятия для души, чем обходить усталым и раздраженным шагом один и тот же круг мыслей, и всякий раз склоняться к одним и тем же выводам, а потом возвращаться снова к знакомым местам, ускоряя шаг, но совсем уже выбившись из сил.

Женщины умеют дать понять скрытый смысл сказанных ими слов, которые обычно означают нечто противоположное. «Я не знаю» означает «я слишком хорошо это знаю».

Молчание всегда бывает самым горьким упреком, оно заставляет преступника прислушаться к голосу собственной совести, а той всегда ведь есть что ему сказать и что служит отнюдь не к его утешению.

Улыбки – это законные отпрыски счастья, смех же очень часто бывает побочным сыном безумия; на глазах у всех он способен издеваться над теми, кто его породил.

Думать — значит страдать.

Все они с самого начала были наделены немощным телом и дурными страстями; и, надо отдать им справедливость, они в течение все своей жизни придумывают, как различными недугами еще больше ослабить это хилое тело и как еще больше ожесточить эти страсти.

Слыша бой часов, мы знаем, что еще один час нашего страдания миновал и что он никогда больше не вернется.

Неопределенность — единственное зло, с которым невозможно справиться.

Когда человек так настойчиво сам зазывает к себе врагов, то неудивительно, что они очень скоро одерживают над ним победу.

Никогда, — глухо сказал незнакомец, — никогда я не оставляю друзей в беде. Стоит им низвергнуться в глубочайшую бездну уничижения и горя, как они могут быть уверены, что я явлюсь их проведать.

Страху свойственно сближать в сознании людей далекие друг от друга события.

Разгул стихий все же лучше переносить на море, нежели в четырех стенах. Там человеку есть с чем бороться; здесь уделом его становится страдание. Самая жестокая буря, побуждая жертву свою бороться с нею из последних сил, ставит все же перед человеком определенную.

неужели тебе может прийти в голову, что родители, которые всегда были так нежны с тобой, которые заботятся о тебе не меньше, чем о спасении души, могли проявить в отношении тебя — а именно это и явствует из твоего собственного поведения — беспричинную жестокость, потакая лишь своей прихоти

– Вполне естественно, что человеку несчастному хочется иметь товарищей по несчастью. Ты скажешь, что это крайний эгоизм, что это мизантропия, но вместе с тем это очень естественно. Тебе ведь приходилось видеть в кельях клетки с птицами. Пользуются же люди прирученными птицами для того, чтобы заманивать диких? Мы были птицами в клетках, вправе ли ты осуждать нас за этот обман?

– Если не ошибаюсь, – сказал он, – вы только что слушали странную и ужасную историю о некоем существе, удел которого – искушать несчастных страдальцев, пребывающих в безысходном горе, дабы, ради того чтобы ненадолго облегчить свои преходящие муки, они отказались от всех надежд на вечное блаженство.

В разгаре охватившей её сердце любви она бросила свою жизнь как жемчужину в кубок, поднятый во здравие своего возлюбленного, и без единого вздоха увидела, как жемчужина эта растворилась в вине.

Она была для него оазисом в пустыне, источником, припадая к которому он забывал о своём пути по жгучим пескам и о тех жгучих песках, к которым этот путь должен привести.