Цитаты из книги Триумф домашних тапочек

Когда чувствуешь себя безоружным перед тем, что происходит в мире, велико искушение забиться в свою нору.

Сможем ли мы управлять всей планетой, раз не способны вызвать по своему желанию снег или дождь?

Эрос остается жизненной силой, соединяющий универсальный язык, которым владеют все, вспышка короткого замыкания, швыряющая наши тела друг к другу.

Нынешнюю нашу ситуацию характеризует два слова: затруднения и усложнение. Зачем делать просто, если можно сделать сложно? Что было легко, стало трудно, что было трудно, стало невозможно.

особый современный прозаический вид усталости — когда устаешь не от каких-то великих подвигов, а от мельтешения одних и тех же обстоятельств

Роман Гончарова — быть может, не столько характеристика русской души, как с сожалением утверждал Ленин, сколько пророчество, адресованное всему человечеству, не столько развлекательное чтение, сколько предостережение

работа из дома без всякого начальства, жизнь в пеньюаре или в пижаме, дозволенная расхлябанность, приятная деградация

Мы прожили два года посреди разных толков и слухов, устрашающих и ослабляющих волю. И чему же мы научились? Мыть руки. Огромное достижение, несомненно, но все же не бог весть что.

Cовременный либертинаж — это бочка меда с ложкой дегтя, культ тела вернулся, украшенный маской омерзительного догматизма

Занимайтесь любовью, а не войной — говорили в шестидесятые годы. Сегодня заниматься любовью значит вступить в войну всех против всех

Нынешнюю нашу ситуацию характеризуют два слова: затруднение и усложнение.

Домашнее пространство расширяется до бесконечности, в то время как публичное сжимается.

Сохранение — это нечто абсолютное, безальтернативное, зачеркивающее все промежуточные решения, такие как смерть или восстановление.

Мы выдерживали осаду жестокого внешнего мира в халате и домашних тапочках. Но к нашим тапочкам приложены компьютер, айпад, смартфон, Всемирная сеть, это тапочки космические, галактические.

Пока живешь, — писал Сартр в "Тошноте", — никаких приключений не бывает. Меняются декорации, люди приходят и уходят — вот и всё. Никогда никакого начала. Дни прибавляются друг к другу без всякого смысла, бесконечно и однообразно

Обороняясь от натиска серых будней, они воздвигают плотины из медитаций, психотропных препаратов, медицинских предписаний, вместо того чтобы обратиться к бурной деятельности, сильным эмоциям. Нам нужно не благоразумие, а легкое безумство, полезно не врачевать душу, а повалять дурака

Разрастание человеческого «я» сводится к медленной утечке собственной личности через глаза.

Я — герой необычайной истории, которую я сам рассказываю о себе и для себя, а вас зову повосхищаться мною, — так подросток где-нибудь на кухне трясется над своим ТикТоком, не имея возможности поплясать на дискотеке вместе с толпой ровесников

Жизнь в мягких тапочках заведомо более мирная, чем жизнь в городских туфлях или кроссовках, которые навязывают нам динамичный ритм

Мы в самом деле живем в постгероические времена, мало приспособленные для могучих действий, когда неприкосновенность жертвы для всех превыше великих подвигов.