Fourth Wing

— Я все испортил, не рассказав раньше, и даже не буду оправдываться. Но теперь я доверяю тебе свою жизнь — жизнь всех здесь. — Я рискнул всем, уже доставив ее сюда, а не забрав обратно в Басгиат. — Я расскажу все, что ты попросишь, и все, что не попросишь. Я каждый день своей жизни буду зарабатывать твое доверие.

Я и забыл, на что похоже, когда тебя любят, любят по-настоящему, истинно, — папа умер уже много лет назад. А мама… Об этом даже не будем. Но затем Вайолет дала мне те слова, свое доверие, свое сердце — и я вспомнил. И буду проклят, если не стану за них бороться.

— А если это невозможно?

— Ты все еще меня любишь. Значит, возможно.

Боги, как я изнывал по поцелую, чтобы напомнить ей, как нам хорошо вместе, — но я бы не стал навязываться, пока она не попросит.

— Я не боюсь потрудиться, особенно когда знаю, как велика награда. Лучше проиграть во всей этой войне, чем жить без тебя, и если для этого придется доказывать свою любовь снова и снова, я готов. Ты отдала мне сердце — и я его сохраню.

А мое уже принадлежит ей. Даже если она этого не знает.

Ужас сковал мое горло и сжал сердце. Ветер свистел в ушах, а я неслась прямо на горные отроги внизу, и солнце поблескивало где-то далеко впереди, отражаясь от золотой чешуи. Я умру. Это был единственный возможный исход.

Вдруг словно тиски сжали мои ребра и плечи, останавливая падение, и тело дернулось, как от удара хлыстом, когда меня рвануло вверх.

«Ты выставляешь нас в плохом свете. Прекрати».

Я неосознанно вцепилась в когти Тэйрна. Он... поймал меня, вместо того чтобы счесть недостойной и позволить упасть.

— Не так-то просто удержаться на спине, пока ты занимаешься акробатикой! — воскликнула я.

Он посмотрел на меня, и, клянусь, бровь над его глазом насмешливо выгнулась.

Золотой дракон настиг нас, ее крылья били по воздуху вдвое чаще, чем у Тэйрна, и мы наконец приземлились в центре поля. От удара меня слегка тряхнуло, но я прямо держалась в седле и даже отпустила чешуйки-луку.

«Видишь, я прекрасно держусь, когда ты не двигаешься».

Тэйрн сложил крылья и посмотрел на меня через плечо с неповторимым выражением. Как будто собрался закатить глаза.

«Теперь ты должна спешиться, пока я не пожалел о своем выборе, а потом сказать распорядителю со свитком...»

— Я знаю, что делать, — я втянула воздух с подобием нервного всхлипа. — Просто не думала, что останусь в живых, чтобы сделать это.

Я перебралась через чешую на плече Тэйрна, и прежде чем успела ужаснуться высоте, с которой придется прыгать и приземляться на сломанную лодыжку, дракон выставил лапу вперед.

Со склона донесся звук, напоминающий брюзжание... если драконы, конечно, умеют брюзжать.

«Умеют брюзжать и брюзжат сейчас, да. Не обращай внимания».

И снова его тон не подразумевал споров.

— Спасибо, — прошептала я, а затем сползла вниз на заднице, словно мой дракон — всего лишь смертоносное оборудование детской площадки, и максимально перенесла вес на левую ногу, приземляясь.

«Оригинальный способ спускаться. Нет, так тоже, конечно, можно...»

«Андарнауррам. — Сладкий, высокий голос золотой заполнил мое сознание. — Андарна для краткости».

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и края моего зрения затуманились. Я осторожно повернулась на здоровой ноге и посмотрела назад, через поле, туда, где золотой дракон — Андарна — стоял теперь между передними лапами Тэйрна.

— Прости?

— Вайолет, ты в порядке? — спросила рыжая, и все вокруг меня, позади меня и на помосте надо мной подались вперед.

«Скажи ей», — настаивала золотая.

«Тэйрн. Что я должна...» — подумала я в сторону дракона.

«Скажи хранителю списков ее имя», — откликнулся Тэйрн.

— Вайолет? — повторила хранительница. — Тебе нужен целитель?

Я обернулась к женщине и прочистила горло.

— И Андарнауррам, — прошептала я.

Ее глаза расширились.

— Два дракона? — вскрикнула она.

Я кивнула.

И тут началось натуральное безумие.

— Зачем ты так с ним поступил? — бросила я Ксейдену и тут же сокрушенно покачала головой. Какая разница зачем. — Ладно, забудь, — пробормотала я и направилась к тому месту, где Тэйрн велел ждать его.

— Потому что ты слишком доверяешь ему, — все равно ответил Ксейден, догоняя меня. Ему для этого даже шаг не пришлось ускорить. — А знание, кому стоит доверять, — это единственное, что поможет тебе — нам — выжить не только в квадранте, но и после выпуска.

— Нам? Нет никаких нас, — сказала я, уворачиваясь от проносящегося мимо всадника.

Драконы приземлялись со всех сторон, земля дрожала от их общего движения. Я никогда раньше не видела столько драконов сразу.

— Думаю, ты скоро поймешь, что это уже не так, — пробормотал Ксейден, хватая меня за локоть и уводя с пути очередного всадника, бегущего с другой стороны.

Еще вчера он позволил бы мне столкнуться с ним лоб в лоб. А то и сам меня толкнул бы.

— Тэйрн образует сильную связь, как со своей парой, так и с всадником, поскольку он сам невообразимо силен. Потеря предыдущего всадника едва не убила его, что, в свою очередь, чуть не погубило Сгаэль. Жизни спаренных драконов, они...

— Взаимозависимы, я знаю.

Я проводила все те проверки, которым нас учил Каори, тщательно высматривая любой мусор, который мог застрять между длинными когтями Тэйрна или между твердыми чешуйками его подбрюшья.

«Я не настолько глуп, чтобы не заметить, что у меня в когтях что-то застряло. И я не стану просить Андарну присоединиться к нам, пока она сама не захочет. Она не сможет поддерживать скорость, и это только привлечет ненужное внимание».

«Я никогда ее не вижу, — откровенно говоря, я просто ныла. — А то я всегда провожу время только с твоей сварливой задницей».

«Я всегда здесь», — ответила Андарна, но нигде поблизости не было видно золотого блеска чешуи.

Скорее всего, она, как обычно, находилась в Долине, но по крайней мере там она была под защитой.

«Эта сварливая задница только что поймала тебя дюжину раз, Серебристая».

«Мог бы называть меня Вайолет, знаешь ли».

Я не торопясь изучала каждый ряд его чешуек. Одна из самых больших опасностей для драконов — это всякая мелочь, которую они не могут удалить и которые проникают между чешуйками, вызывая инфекцию.

«Я знаю, — повторил он. — Еще я мог бы назвать тебя Вайоленс, как командир крыла».

«Ты бы не посмел. — Я прищурилась, продвигаясь вперед вдоль драконьего тела, туда, где вздымалась огромная грудь. — И ты знаешь, как сильно этот засранец меня раздражает».

«Раздражает тебя? — Тэйрн хихикнул, и получился звук, похожий на ворчание гигантского кота. — Так ты называешь то самое состояние, когда твой пульс...»

«Даже не начинай».

«Ты слишком угрожающий. Прекрати это», — потребовала я.

«Скажи ему, что, если он причинит тебе вред, я выжгу землю на том самом месте, где он стоит».

«Блин, Тэйрн». — Я закатила глаза и пошла к Даину.

Его губы были крепко сжаты и подбородок неподвижен, но глаза расширились от страха.

«Скажи ему, или я поговорю с Кэт».

— Тэйрн говорит, что, если ты причинишь мне вред, он сожжет тебя, — сказала я, глядя, как драконы слева и справа взмывали в небо без своих всадников, направляясь обратно в Долину.

Но не Тэйрн. Нет, он все еще стоял позади меня, как заботливый отец.

— Я не причиню тебе вреда! — огрызнулся Даин.

«Слово в слово, Серебристая».

Я медленно выдохнула:

— Прости, на самом деле он сказал, что, если ты причинишь мне вред, он выжжет землю там, где ты стоишь.

Я повернулась и посмотрела через плечо.

«Так лучше?»

Тэйрн моргнул.

— Я спала. Это же единственное время, когда нам вроде бы гарантирована безопасность. — Вряд ли я теперь смогу уснуть. — Я покосилась на его раздражающе прекрасный профиль. — И если хотя бы подумаешь предложить спать со мной, чтобы охранять...

Он фыркнул:

— Не мечтай. Я не трахаюсь с первогодками — не трахался, даже когда сам был первогодком, — и уж тем более... с тобой.

— А кто тут говорил о сексе? — огрызнулась я, проклиная себя под усиливающуюся боль в ребрах. — Надо быть мазохистской, чтобы спать с тобой, — и, уверяю, я не такая.

А фантазии не считаются.

— Мазохистской? — уголок его губ изогнулся в усмешке.

— Непохоже, что от тебя дождешься обнимашек по утрам, — мои губы тоже тронула улыбка. — Если только ты не боишься, что это я убью тебя во сне.

Его большие пальцы погладили мягкую кожу у меня под ушами, взгляд опустился к губам, стал горячим. Он понемногу, по паре дюймов, придвигал меня к себе, но вдруг отпустил и сделал шаг назад.

— Проклятье. Трогать тебя было не лучшей идеей.

— Просто ужасной, — согласилась я, но сама провела языком по нижней губе.

Он застонал — и у меня внутри все растаяло.

— А поцеловать тебя было бы вообще катастрофической ошибкой.

— Роковой. — Что сделать, чтобы снова услышать этот стон?

Расстояние между нами было хворостом, готовым вспыхнуть от первого намека на искру, а я — живым пламенем. Это все, от чего я должна бы бежать, и все же отвергнуть первобытное влечение было совершенно, абсолютно невозможно.

— Мы оба об этом пожалеем, — он покачал головой, но, когда он посмотрел на мои губы, в его глазах был не просто голод.

— Конечно, — прошептала я.

Но знание, что я об этом пожалею, не мешало этого хотеть — хотеть его. А о сожалениях голова будет болеть у будущей Вайолет.

— В топку это все.

Только что он был в стороне, а теперь его губы прижимались к моим, раскаленные и настойчивые.

Боги, да. Именно то, что нужно.