Fourth Wing

Одно поколение меняет текст. Следующее решает по нему учить. Растет новое – и ложь становится историей.

"Ты яростно защищала самого маленького. А сила мужества важнее физической силы. Раз уж тебе, видимо, нужно знать это до того, как мы приземлимся."

На следующий день я спрашиваю его, какая его любимая еда, в середине Боевой сводки, используя нашу ментальную связь. Я почти уверена, что слышу, как он что-то роняет в глубине комнаты, прежде чем ответить.
— Шоколадный торт. Перестань быть странной.

— Ты должна бороться, Ви, — шептал Ксейден у моего лба. — Можешь ненавидеть меня сколько хочешь, но только когда очнешься. Можешь кричать, бить, бросаться в меня своими долбаными ножами — плевать, только живи. Ты не можешь просто так заставить меня влюбиться, а потом умереть. Ничего из этого неважно без тебя. — Он говорил так искренне, что я почти поверила.

«Много чего надо было сделать по-другому».

А чего делать было не надо, так это бороться с чувствами к ней. Надо было держаться за нее с того первого поцелуя, как мне и хотелось, и не отпускать от себя, нужно было раскрыться целиком.

— Ты когда-нибудь служила с всадниками драконьих пар? — спросила я Миру, закрывая за нами дверь.

— Один раз, — ответила она, прищурившись и внимательно разглядывая темную тропинку перед домом.

— Просто интересно, на сколько они могут расстаться.

— Оказывается, максимум на три дня, — сказал Ксейден, появляясь из теней.

-Может, просто достанете и померитесь? Так оно быстрее будет.

Правда гораздо ценнее

Может, в первый раз, когда я сгоряча поцеловал тебя, или когда понял, что влип, потому что не могу не думать о чем-то кроме поцелуя.

Хватает всего одного отчаявшегося поколения, чтобы изменить историю - или даже переписать.

Но год не изменил того, что я по-прежнему считаю тебя своим лучшим другом. Я все еще Даин, и в следующем году ты все еще будешь Вайолет. Мы все еще будем нами.

Можно жить трусами или умереть всадниками.

Мы еще даже не поцеловались, а я уже влюбился.

Я бы не стояла здесь, если бы сдавалась каждый раз, когда казалось, что что-то невозможно преодолеть.

— Ты когда-то еще заклинала молнии, кроме вчерашней демонстрации на Военных играх?

Я взвесила, не оставить ли правду при себе, но молчание уже выдавало слишком многое.

— Пару раз.

— И оба случая — результат эмоциональной реакции?

Тэйрн фыркнул, и я шлепнула по его лапе.

— Да.

— Ну с этого и начнем. Заземлись и постарайся почувствовать то, что ощущала тогда, — он вернулся к своему блокноту.

«Мне позвать командира крыла?» — откровенно издевался в моей голове Тэйрн.

«Заткнись».

Я уронила перо на пол, но не успела наклониться, как тени под моим подлокотником подняли его, словно подношение. Я взяла его и оглянулась на Ксейдена.

Он был погружен в беседу с Гарриком и не обращал на меня ни малейшего внимания.

Ну, за тем маленьким исключением, что, очевидно, обращал.