Цитаты из книги Человек маркизы

Это очень трудно, почти невозможно — удержать каждый обломок чашки, которая только что разбилась. И так же было с моими чувствами. Всё бесконтрольно разлеталось в стороны.

Худшее, что можно сделать шестнадцатилетнему человеку, — это не принимать его всерьёз.

Таковы уж шестнадцатилетние девочки. Они могут быть восхитительными, глупыми, взволнованными и даже умными, но иногда настроение диктует им необоснованное расстройство, которое ничем не рассеять. Разве что любовью мальчика. Отцы тут практически не имеют шансов.

– Мы с твоей мамой познакомились на молодёжных танцах. – Где-где? – Так у нас назывались тогда дискотеки. Дискотека – это ведь западное слово, оно не использовалось. Партии постоянно приходилось придумывать какие-то слова, поэтому и «диджея» в нашем обиходе не было, а был «шпу», «ШалльПлаттенУнтерхальтер», заводильщик пластинок. Кроме шуток. А я и не смеялась. Я вообще не понимала, о чём он говорит. – Что значит «у нас»? – растерянно спросила я. – Ну, в ГДР.

Почему ты это сделал? Этот вопрос мне слишком хорошо знаком. Иногда не находишь на него ответ. По крайней мере такой, который облегчил бы кому-то жизнь.

Каждый человек хочет знать, откуда он. Откуда все его плохие качества и почему он с ними так легко мирится. В каждой семье бытует выражение: ты прямо как твой отец. Или: вот такой же взгляд и у твоей матери.

Если бы успех предприятия зависел от фактора опыта, человек никогда бы не ступил на Луну.

Он реагировал, как большинство людей, когда они обнаруживают, что сделали что-то не по своей воле: они приукрашивают это обстоятельство. Это отличает человека от животного.

– Прямые продажи – это моя жизнь. Никогда не знаешь, что тебя ждёт за следующей дверью. Это всегда самое интересное. Клиенты – это как… Он сделал долгую паузу, ища подходящее сравнение. – …как орехи. Некоторые трудно раскусить, но потом внутри… – Вкусное? – Нет, то есть никогда не знаешь. – Коричневое? Окаменелость? – Тоже нет. Скорее нечто продуктивное, если ты понимаешь, о чём я.

он считал инвестиции в культуру выброшенными деньгами, всех людей искусства яйцеголовыми пустышками, а публику негодной клиентурой, потому что они предпочитали сидеть в зале вместо того, чтобы делать оборот при помощи напитков.

Мне хотелось водки. Эту фразу я произносила за всю мою жизнь не больше двух-трёх раз.

С Рональдом он мог часами рассуждать о самых абсурдных идеях, например, о социалистическом «Диснейлэнде», в котором Сталин и Маркс в виде плюшевых фигур выше человеческого роста бегали бы кругом и раздавали гэдээровские конфеты-пралине из бобового пюре, облитого глазурью из говяжьей крови.

После каникул это всегда лучшая часть возвращения. Когда входишь в комнату и чувствуешь запах своего дома. И падаешь на кровать.

Танцевать со своим отцом чудесно, когда ты совсем маленькая или если это твоя свадьба. А в промежутке между этими стадиями это ужасно.

семейство Микулла было уже на пути домой, брюзжа и вместе с тем пребывая в хорошем настроении – состояние души, которое они так лелеяли, что даже не замечали, каково бывает тем, кто имел с ними дело.

Оставались только фразы, которые обычно роняешь в конце отпуска: мы скоро увидимся. Останемся на связи. Наверняка следующим летом.

Октопус, самый старший в компании, был в этом отношении другим и охотно цитировал русских классиков, причём я и до сих пор не уверена, действительно ли его афоризмы происходили из «Братьев Карамазовых», «Преступления и наказания» и «Войны и мира». Насчёт его фразы «Лучшее в вине – это регулярность его употребления» я как-то сомневаюсь, что она исходит от Фёдора Достоевского, как уверяет Октопус.