Не надо думать, что я не знал, во что ввязываюсь, или что не делал попыток этого избежать. Три дня на протяжении лунного месяца мы были парочкой наркоманов, ловящих наичистейший кайф на свете, но остальные 25 дней мне надо было как-то справляться с её настроениями, со сценами, которые она устраивала, с её сверхчувствительностью, с её суждениями, с её ранимостью. Мы редко по-настоящему ссорились или спорили; чаще это был нескончаемый анализ того, как я или кто-либо другой нехорошо с ней обошелся. Вся моя личность стала перестраиваться ради защиты её спокойствия и моей самозащиты от её упреков.