Ночь в «Восточном экспрессе»

Она напомнила себе, что лучше принимать трудные решения, пока ты руководишь событиями, а не тогда, когда события начнут руководить тобой.

Конфеты, фейерверки, хорошие манеры, пикники, лепить снеговиков, романы Агаты Кристи, костры, клубничный дайкири, субботний бранч и упаковывать подарки - вот, что я люблю.

Всегда найдется причина для бездействия.

Нет ничего более романтичного, чем высматривать кого-то на железнодорожном вокзале.

Венеция ускоряет события, заставляет людей проснуться и открыть глаза. Роберт уже чувствовал её магию по мере продвижения по дамбе, пересекавшей лагуну - сине-стальную гладь воды, покрытую рябью в лучах вечернего солнца, манившую новичков, как сирена, сплетающая сеть своего очарования. Венеция меняла людей. Заставляла увидеть будущее без прикрас.

Он знал, что если не попросишь, то и не получишь.

...такие слова, как «Не знаю, что бы я без тебя делал», не говорят тому, кто завоевал ваше сердце. Такие слова говорят надежной уборщице

Джейми держался с уверенностью человека, который никогда не чувствовал себя в жизни лишним. Джейми обладал идеальным сочетанием качеств, необходимых для продвижения в жизни: он был умным и хладнокровным.

Если честно, она начала взрослеть по-настоящему, когда осознала, что мир не вращается вокруг Адели Рассел и ее потребностей.

Все отцы помешаны на контроле. Это входит в их обязанности.

«Нет ничего более романтичного, чем высматривать кого-то на железнодорожном вокзале, — думал Райли. — В аэропорту с его неизбежными задержками рейсов и близко такого не почувствуешь. А вот поезд гораздо больше дает ощущение сиюминутности».

С непростыми вопросами ко взрослым нужно обращаться, когда они выпьют, но не слишком. Нужно захватить их врасплох, когда они расслаблены и не дадут отпор. Это настоящее искусство.

Но, с другой стороны, безумный секс играет с тобой такую злую шутку: заставляет считать твою связь с кем-то более тесной, чем на самом деле. Он затушевывает тот факт, что, по существу, у вас нет ничего общего.

Человек редко может позволить себе роскошь молчания: немного поразмыслить, прежде чем ответить.

Она понимала, что у него, вероятно, есть другие женщины, но он настаивал, что даже если это и так, его чувства к Адели от этого не страдали, она была особенной.
— Недостаточно особенной, чтобы быть особенной! — возражала Адель.
— Ты не можешь требовать верности от отношений, построенных на неверности, — парировал он. И как она могла спорить?