В политике Лю Бэй не разбирался, а стремился отомстить за брата и вместо похода на север отправился с огромной армией в карательную экспедицию против царства У (221 г.). Сначала он имел успех, но талантливый молодой генерал Лу Сунь сумел задержать наступление Лю Бэя, оттеснить его в леса южнее Янцзы и лесным пожаром уничтожить склады и лагери шусцев. Деморализованное войско Лю Бэя было разбито при Илине в 222 г. Лю Бэй с остатками армии ушел в Сычуань и в 223 г. умер от горя. Третий брат, Чжан Фэй, был в начале похода убит двумя офицерами, которых он высек. Так кончили жизнь три названных брата, до сих пор почитаемые в Китае как духи-покровители воинов. Лю Бэю наследовал его сын, но вся власть в Шу сосредоточилась в руках Чжугэ Ляна.

Успех Лю Бэя был обусловлен двумя причинами. Во-первых, близость с даосами привлекала к нему симпатии народных масс, и благодаря этому после поражения он стал сильнее, чем был, ведь сдвинутые с места крестьяне примыкали только к нему. Во-вторых, его даосские связи не рекламировались, и в глазах всего Китая он выступал как борец за идею империи Хань. Идея эта пережила саму империю и, будучи уже не актуальной, продолжала влиять на умы. Самому Лю Бэю и его братьям гораздо больше нравилось выступать в роли защитников империи, нежели во главе крестьянского восстания.

«Желтые повязки». Придворные евнухи переоценили свои возможности. Преследуя ученых и прижимая крестьян, они заставили тех и других блокироваться, иначе говоря, сами спровоцировали движение и дали ему вождей. В 184 г. некий Чжан Цзяо объявил себя «Желтым небом», т.е. «Небом справедливости», в противоположность «Синему небу» насилия, и началось восстание «желтых повязок». Сам Чжан Цзяо был человек, «которому бедность не позволила получить ученую степень». В основу нового учения легла философия Лао-цзы, но на народ большее впечатление производили наговорная вода, которой Чжан Цзяо лечил больных, и приписываемая ему способность вызывать дождь и ветер. К пророку стали стекаться последователи, более 500 его учеников ходили по стране, проповедуя «Великое Спокойствие» и вербуя приверженцев, число которых росло день ото дня. Они объединялись в дружины с полководцами во главе, дабы перед ожидаемым концом мира установить истинную веру.

Вскоре Чжугэ Ляну доставили ответное письмо.
«Получил ваши наставления, – писал Мын Да. – Посмею ли я не выполнить свое обещание?.. Но мне нечего бояться Сыма И – ведь Юаньчэн, где он сейчас находится, отстоит на восемьсот ли от Лояна, а от Синьчэна – на тысячу двести. Пусть даже Сыма И узнает о моих замыслах, он все равно сперва пошлет доклад вэйскому правителю и будет ждать от него ответа. А на это уйдет не меньше месяца. Мой город расположен в труднопроходимых горах. Если бы Сыма И и пришел сюда, он мне не страшен! Можете быть спокойны, господин чэн-сян, ждите донесения о победе».
Прочитав письмо, Чжугэ Лян швырнул его на пол и даже топнул ногой с досады.
– Мын Да погибнет от руки Сыма И!..
– Почему вы так думаете? – спросил Ма Шу.
– В «Законах войны» сказано: «Нападай, когда враг не подготовлен; выступай, когда он не ожидает», – ответил Чжугэ Лян. – Разве можно тут рассчитывать на месяц! Цао Жуй назначил Сыма И главным полководцем, и он будет действовать быстро, не дожидаясь ответа на свой доклад. Стоит только узнать ему о замыслах Мын Да, как через десять дней он будет в Синьчэне. Что тогда Мын Да успеет предпринять?
Военачальники согласились с суждением Чжугэ Ляна. А тот приказал гонцу во весь опор мчаться в Синьчэн и передать Мын Да письмо, в котором Чжугэ Лян снова предупреждал его о необходимости хранить строжайшую тайну, иначе поражение неминуемо.

Обо всех событиях, происшедших в царстве Вэй, шпионы донесли в Сычуань. Встревоженный Чжугэ Лян сказал:
– Цао Пэй умер, и на престол вступил этот желторотый юнец Цао Жуй. Ни он сам, ни его сановники мне не страшны. Но вот Сыма И! Это искусный стратег, и если он обучит войска округов Юнчжоу и Лянчжоу, царству Шу будет угрожать немалое бедствие! Придется подымать войско против него!
– Мы только что возвратились из похода на юг, – возразил военный советник Ма Шу. – Наше войско устало, и надо дать ему отдохнуть. Можно ли сейчас вновь пускаться в далекий поход? Я бы дал вам совет, как убить Сыма И руками Цао Жуя, но не знаю, примете ли вы его…
Чжугэ Лян просил Ма Шу рассказать, что он задумал.
– Сыма И – высший сановник царства Вэй, и Цао Жуй ему завидует, – начал Ма Шу. – Надо в Лояне и Ецзюне пустить слух о том, что Сыма И замышляет мятеж. В доказательство распространите в Поднебесной воззвание от имени Сыма И, призывающее к свержению Цао Жуя, и этого будет достаточно. Вне всякого сомнения, Цао Жуй казнит Сыма И.

В разгар веселья, когда Чжугэ Лян усердно угощал гостя вином, в зал вошел человек и, поклонившись Чжан Вэню, сел на цыновку.
– Кто это такой? – спросил Чжан Вэнь.
– Это Цинь Ми, ученый из округа Ичжоу, – отвечал Чжугэ Лян.
– Называется ученым, а много ли он знает? – улыбнулся Чжан Вэнь.
– У нас в царстве Шу мальчишки в три чи ростом и те уже учатся! Так что обо мне говорить не приходится, – спокойно произнес Цинь Ми.
– Какими же науками вы владеете? – спросил Чжан Вэнь.
– Всеми – от небесных знамений до законов земли, от трех учений до девяти течений! – отвечал Цинь Ми. – Вы не найдете такой науки, которую бы другие знали, а я не понимал! Я изучил историю возвышений и падений древних и новых царств, все каноны и комментарии к ним, написанные мудрейшими и мудрыми!
– Раз вы так хвалитесь своими познаниями, разрешите задать вам вопрос о небе, – промолвил Чжан Вэнь. – Скажите, есть ли у неба голова?
– Есть!..
– А в какую сторону она обращена?
– К западу! Ведь в «Шицзине» сказано: «С любовью глядит оно на запад». Эти слова указывают на то, что голова неба находится на западе.
– А есть ли у неба уши?
– Небо высоко, но оно все слышит, что творится внизу, – отвечал Цинь Ми. – Недаром же в «Шицзине» говорится: «Аист прокричит в глубоком болоте, и небо услышит его». Разве могло бы оно слышать, если б у него не было ушей?
– А ноги есть у неба?
– Есть и ноги. «Тяжела поступь неба», – так написано в «Шицзине». Может ли быть поступь без ног?
– Ну, а фамилия у неба есть? – продолжал спрашивать Чжан Вэнь.
– А как же без фамилии? – удивился Цинь Ми.
– Какую же фамилию носит небо?
– Лю!..
– С чего вы это взяли?
– Давно всем известно, что фамилия Сына неба – Лю!
– Но ведь солнце всходит на востоке, с этим вы согласны? – спросил Чжан Вэнь.
– Совершенно верно! Солнце всходит на востоке, но заходит на западе! – не задумываясь, бросил Цинь Ми.
Ответы его были блестящи, речь лилась гладко; все присутствующие были поражены его талантом. Чжан Вэнь умолк. Тогда Цинь Ми решил в свою очередь задать ему вопрос.
– Вы знаменитый ученый из Восточного У, – начал он. – Вы расспрашивали меня о небе, и я полагаю, что вы сами глубоко постигли его законы. Как известно, первоначально существовал хаос, из которого постепенно выделились силы мрака и света – инь и ян. Легкое и светлое вознеслось вверх, и так образовалось небо. Тяжелое и мутное скопилось внизу, и образовалась земля. Когда титан Гунгунши был убит, он, падая, задел головою гору Бучжоу – этот столп, подпирающий небо, и тогда обвалился юго-восточный угол земли. Это привело к тому, что земля осела на юго-востоке, а небо наклонилось на северо-запад! Но ведь небо легкое и светлое, и мне хотелось бы услышать от вас, почему же все-таки оно наклонилось? Кроме того, скажите, что еще бывает столь же светлое и легкое? Чжан Вэнь молчал. Он не мог ответить на эти вопросы.
– Не знал я, – произнес он, вставая с цыновки, – что в царстве Шу так много замечательных людей. Я охотно послушал бы ваши рассуждения, чтобы просветиться в своем невежестве.

Чжугэ Лян, улыбаясь, взял императора под руку и увел его во внутренние покои. Усадив Хоу-чжу на почетное место, он сказал:
– Разве я не знаю, что на нас идет враг? Я не развлекался – я думал!
– Что же вы надумали? – спросил Хоу-чжу.
– А то, что тангутский князь Кэбинэн, маньский князь Мын Хо, мятежный военачальник Мын Да и вэйский полководец Цао Чжэнь со своими армиями уже отступили! И вам, государь, беспокоиться не о чем, – ответил Чжугэ Лян. – Остался лишь один Сунь Цюань, но я знаю, как отразить и его нападение! Мне только нужен красноречивый посол, который мог бы поехать в Восточный У. Но где найти такого человека?
– У вас непостижимые таланты! – воскликнул восхищенный Хоу-чжу. – Расскажите мне, когда вы успели отразить врага?
– Покойный государь оставил вас на мое попечение, так смею ли я быть нерадивым? Наши придворные чиновники не знают «Законов войны»! Для полководца главное, чтобы никто не мог разгадать его замыслов. Надо уметь строго хранить военную тайну! Я предвидел, что тангутский князь Кэбинэн нападет на заставу Сипингуань, и послал туда полководца Ма Чао, который, как вы знаете, родился в Сычуани и прекрасно знает обычаи тангутов. А тангуты считают Ма Чао духом небесным! Я приказал ему охранять Сипингуань и ежедневно тревожить врага неожиданными вылазками. Против маньского князя Мын Хо действует военачальник Вэй Янь. Вступать в открытый бой с врагом он не будет, а только сделает несколько хитроумных передвижений, и маньские воины, которые при всей своей храбрости не отличаются проницательностью, испугаются и не посмеют наступать. И с этой стороны опасность нам не грозит. Кроме того, мне стало известно, что Мын Да собирается напасть на Ханьчжун. Но у Мын Да когда-то был союз с Ли Янем на жизнь и на смерть. Возвращаясь в Чэнду, я оставил Ли Яня охранять дворец Вечного покоя в Байдичэне и в то же время, подделав почерк Ли Яня, написал письмо Мын Да, после чего тот, сославшись на болезнь, отказался выступить в поход. С этой стороны опасности тоже нет. Против Цао Чжэня я послал Чжао Юня с небольшим войском, ибо застава Янпингуань, на которую напал Цао Чжэнь, – место неприступное и удержать его нетрудно… Если наши воины не выйдут в открытый бой, то Цао Чжэню останется только одно – уйти. Однако на всякий случай я приказал Гуань Сину и Чжан Бао каждому держать в готовности тридцатитысячное войско и оказать помощь там, где это окажется необходимым. Войска ушли в поход не из столицы, и население об этом ничего не знает. Пока еще армия Сунь Цюаня не выступила, и если он узнает, что другие армии отступили, то и он не пойдет в поход. Сунь Цюань ведь без большой охоты выполняет требования Цао Пэя – он помнит, как вэйцы когда-то напали на него. И все же к Сунь Цюаню необходимо отправить красноречивого посла, который сумел бы доказать ему, в чем его выгоды. Без поддержки Сунь Цюаня остальные вражеские армии нам не страшны. Вот я и думаю, где найти подходящего человека. И зачем было вам утруждать себя, государь, приездом ко мне?

После приветственных поклонов Сюй Цзин сказал:
– Цао Пэй убил ханьского Сына неба. Если вы не займете императорский трон и не накажете мятежника, вас перестанут считать человеком справедливым и преданным династии! Народ Поднебесной желает видеть вас императором! Все жаждут, чтобы вы отомстили за гибель Благочестивого и Милосердного! Если вы не послушаетесь нашего совета, то не оправдаете всеобщих надежд!
– Я – праправнук императора Цзин-ди, но все же не считаю себя способным облагодетельствовать народ! – возразил Ханьчжунский ван. – Если я в один прекрасный день взойду на императорский трон, чем это деяние будет отличаться от незаконного захвата власти?
Чжугэ Лян настойчиво уговаривал его, но Ханьчжунский ван оставался непреклонным. Тогда Чжугэ Лян решил пойти на хитрость. После длительной беседы с чиновниками он притворился больным и перестал являться во дворец. Как только Ханьчжунский ван узнал о болезни Чжугэ Ляна, он отправился навестить его.
– Что у вас болит, учитель? – спросил он, подходя к ложу.
– Сердце мое разбито! Чувствую, что недолго мне жить! – отвечал Чжугэ Лян.
– Что такое огорчило вас? – с тревогой воскликнул Ханьчжунский ван.
Чжугэ Лян не отвечал. Лю Бэй повторил свой вопрос, но Чжугэ Лян сделал вид, что ему тяжко, и молча закрыл глаза.
– Скажите мне, что вас печалит? – снова спросил Лю Бэй.
Наконец Чжугэ Лян открыл глаза и со вздохом произнес,
– Встретив вас, я покинул свою хижину, и с тех пор следую за вами неизменно. Раньше вы всегда слушались моих советов и наставлений, а теперь, когда вы овладели землями Восточной и Западной Сычуани, вы позабыли о том, что я говорил прежде. Цао Пэй захватил трон. Ныне никто не совершает жертвоприношений на алтаре Ханьской династии. Вы должны принять императорский титул! Ваш долг уничтожить царство Вэй и вновь возвысить великий род Лю! Не думал я, что вы станете так упорствовать! Помните, если вы откажетесь от императорского трона, все чиновники и военачальники покинут вас! А когда вы останетесь в одиночестве, царство Вэй и княжество У нападут на вас. Как же вы тогда удержите Сычуань? Подумайте, могу ли я быть спокоен?
– Я вовсе не отказываюсь, – произнес Ханьчжунский ван. – Я только опасаюсь, как бы народ Поднебесной не стал меня осуждать!
– Мудрец сказал: «Если название неправильно, слова не повинуются», – продолжал Чжугэ Лян. – Вы правильно все называете, значит и слова должны вам повиноваться. Тут и толковать не о чем! Не забывайте: тот, кто отказывается от дара неба, навлекает на себя несчастье!
– Я послушаюсь вас, учитель, – наконец согласился Ханьчжунский ван. – Как только вы поправитесь, я все выполню по вашему совету.
В тот же миг Чжугэ Лян вскочил с ложа и стукнул веером по переплету окна; дожидавшиеся этого знака военные и гражданские чиновники ввалились толпой. Поклонившись Ханьчжунскому вану, они сказали:
– Раз уж вы согласились принять титул императора, то назначьте день великой церемонии…
Ханьчжунский ван окинул их взглядом и узнал тай-фу Сюй Цзина, аньханьского военачальника Ми Чжу, Яньцюаньского хоу Лю Бао, бе-цзя Чжао Цзу, чжи-чжуна Ян Хуна, советников Ду Цюна и Чжан Шуана, тай-чан-цина Лай Чжуна и многих других.
– Все-таки вы толкаете меня на несправедливое дело! – взволнованно воскликнул Лю Бэй.
– Господин мой, вы уже согласились, – не слушая его, заговорил Чжугэ Лян. – Теперь прикажите построить возвышение и выберите счастливый день для великой церемонии!

После прочтения указа Вэйский ван Цао Пэй торжественно принял отречение императора и взошел на престол. Цзя Сюй, сопровождаемый чиновниками, поднялся на возвышение для представления новому императору. Цао Пэй назвал первый период своего правления Хуан-чу – Желтое начало, а свое государство – великим царством Вэй. Для увековечения памяти покойного отца Цао Пэй наименовал его У-хуанди – император У. Потом был объявлен указ о всеобщем прощении преступников по всей Поднебесной.
– На небе не бывает двух солнц, у народа не может быть двух государей, – сказал Хуа Синь, обращаясь к новому императору. – Ханьский император отрекся от престола и по закону подлежит ссылке в отдаленное место. Просим вас, государь, указать местожительство рода Лю. Сянь-ди под руки подвели к новому императору и поставили на колени. Цао Пэй пожаловал ему титул Шаньянского гуна и повелел в тот же день отбыть в Шаньян.

– Свержение императора и возведение на престол другого – с древнейших времен дело обычное! – зло говорил Хуа Синь, тыча обнаженным мечом в сторону Сянь-ди. – Наш новый правитель гуманен и милостив, он тебя не казнит, а жалует титулом Шаньянского гуна и повелевает сегодня же уехать в Шаньян! И, смотри, без вызова не являйся ко двору!

По приказу Цао Цао пойманных окропили кровью свиней и баранов, затем согнали на площадь, где обычно обучали войска, и обезглавили. Из груди каждого казненного вырывалось черное облако и поднималось к небу. Эти облака сгустились и превратились в Цзо Цы, который подозвал к себе пролетавшего мимо белого аиста, сел на него и засмеялся:
– Куда кротам гоняться за золотым тигром? Коварному тирану скоро придет конец!
Цао Цао приказал стрелять в даоса из луков. Но вдруг налетел ветер, закружился песок, полетели камни. Обезглавленные трупы вскочили, подхватили свои головы и бросились на Цао Цао. Гражданские и военные чиновники в страхе закрыли лица руками.
Поистине:
Коварство и сила тирана способны разъять государство,
Но только искусство даоса сильнее людского коварства.

– Каким же ты колдовским искусством испортил мои прекрасные плоды? – закричал на даоса Цао Цао.
– Неужели они испорчены? – улыбнулся Цзо Цы.
Он взял из корзины апельсин и разрезал его – плод был сочен и ароматен. Тогда Цао Цао разрезал еще один апельсин – он оказался пустым.
Изумленный Цао Цао усадил Цзо Цы за стол. Тот попросил вина и мяса. Цао Цао распорядился подать все, что требовал даос. Выпив сразу пять доу вина, он нисколько при этом не опьянел; съел целого барана, и незаметно было, чтобы он насытился.
– Где вы научились творить такие чудеса? – спросил Цао Цао.
– Тридцать лет в горах Эмэйшань я изучал великое «дао», – отвечал даос. – Как-то мне послышался голос, называвший мое имя. Голос этот исходил из каменной горы. Я быстро осмотрелся, но никого не увидел. Так повторялось несколько дней подряд. Вдруг однажды раздался небесный гром, который расколол гору, и я увидел три свитка небесной книги «Дуньцзя тяньшу», что значит «Небесная книга магических способов передвижения живых и неживых предметов». Первый свиток назывался «Передвижение предметов небесных», второй – «Передвижение предметов земных», и третий – «Передвижение людей». Знание первого свитка помогает прогонять облака и вызывать ветер, а также подниматься самому в «великую пустоту». Знание второго свитка позволяет проникать сквозь горы и камни, а с помощью знаний, изложенных в третьем свитке, можно свободно гулять по вселенной, скрывать и изменять формы своего тела, можно даже бросить меч в воздух, и меч этот сам отрубит голову человеку и принесет ее. Великий ван, вы занимаете высокое положение – так почему бы вам вместе со мной не отправиться в горы Эмэйшань для усовершенствования своей мудрости и добродетелей? Я открою вам тайну трех свитков «Небесной книги».
– Откровенно говоря, я давно мечтал удалиться куда-нибудь в пустыню, – сказал Цао Цао. – Но как обойдется без меня императорский двор?
– Уступите свое место Лю Бэю! – предложил Цзо Цы. – Ведь он потомок императорского дома! Если вы не послушаетесь меня, мой чудесный меч отрубит вам голову!
– Это шпион Лю Бэя! – в гневе закричал Цао Цао. – Хватайте его!
Но Цзы Цы только расхохотался. Тюремщики схватили его и стали пытать. Но вскоре увидели, что даос спит сладким сном и не чувствует никакой боли. Тогда Цао Цао велел надеть на шею даоса большую кангу, заколотить ее железными гвоздями и замкнуть тяжелым замком. Когда узника хотели отвести в темницу, все увидели, что канга распалась и Цзя Цы лежит на земле невредим. В темнице его продержали семь дней, не давая ни пить, ни есть, и вдруг заметили, что даос располнел и на щеках его играет румянец. Стража поспешила донести об этом Цао Цао, и тот решил сам допросить Цзо Цы.

Когда было полностью завершено покорение земель Дунчуани, чжу-бо Сыма И сказал Цао Цао:
– Лю Бэй одолел Лю Чжана с помощью коварства, но население княжества Шу еще не смирилось с его властью. Вы взяли Ханьчжун и подошли к границе земель Шу, угрожая безопасности округа Ичжоу. Если вы сейчас же начнете поход против Лю Бэя, ему не удержать княжества Шу. Не теряйте времени, которым так дорожат мудрецы!
– Люди не знают меры! – вздохнул Цао Цао. – Только что овладели землями Дунчуани и уже зарятся на земли Шу!
– А по-моему, Сыма И прав! – возразил Лю Е. – Упустить время – значит проиграть! Когда Чжугэ Лян, прекрасно сведущий в делах государственного управления, станет чэн-сяном Лю Бэя, а Гуань Юй и Чжан Фэй, люди смелые и отважные, – полководцами, в народе Шу воцарится спокойствие, и тогда вторжение окажется невозможным.
– Пожалейте хоть воинов, – отвечал Цао Цао. – Ведь им и так уже пришлось перенести немало лишений!
Так и не состоялся поход, на котором настаивал Сыма И.

...во дворец принесли письмо от его бывшего советника Чжан Хуна, который оставил службу по болезни и на днях умер. Сунь Цюань вскрыл письмо. Перед смертью своей Чжан Хун просил князя перенести столицу княжества У в город Молин.
«Горы и реки там царственно величавы, – писал он. – Прошу вас переселиться в Молин и сделать этот город своей столицей».
Сунь Цюань со слезами на глазах рассказал об этом своим приближенным и приказал перенести столицу в Молин и построить там каменную крепость.
– Но ведь войска Цао Цао со дня на день могут обрушиться на нас! – возразил советник Люй Мын. – Крепость следовало бы построить не в Молине, а в области Жусюй, на берегу реки!
– Зачем там строить крепость, – спросили военачальники, – когда можно просто высадиться с кораблей на берег и ударить на врага. А потом воины вплавь вернутся на суда.
Люй Мын промолвил:
– Оружие может быть острым и может быть тупым. В битве можно одержать победу, но можно потерпеть и поражение. Если враг нанесет нам стремительный удар и нашим воинам придется отступать, они не доберутся не то что до кораблей, но даже и до берега!
Тогда Сунь Цюань сказал:
– Недальновидный всегда терпит неудачи. Люй Мын видит дальше всех, и я последую его совету.
Несколько десятков тысяч воинов отправились строить укрепление на берегу реки Жусюй. Работы шли день и ночь, и вскоре крепость была готова.

– Что ты болтаешь чепуху! – раздраженно закричал Лю Чжан. – Лю Бэй одного рода со мной, и я прошу у него поддержки!
– Да, я прекрасно знаю, что Лю Бэй достаточно великодушен, чтобы своей мягкостью ломать самых твердых! – не унимался Хуан Цюань. – Он герой, которому противостоять невозможно. Вблизи и вдали люди взирают на него с надеждой. Не забывайте и того, что у него есть такие мудрые советники, как Чжугэ Лян и Пан Тун, и такие военачальники, как Гуань Юй, Чжан Фэй и Чжао Юнь! Это крылья Лю Бэя! Если вы призовете его к себе на службу, разве захочет он склониться перед вами и принизить себя? Принять его как гостя? Нет! В одном государстве не бывать двум правителям! Послушаетесь меня, своего слугу, и Сычуань будет так же крепок, как гора Тайшань! Не послушаетесь – княжество ваше будет напоминать груду яиц, которая вот-вот развалится… Чжан Сун на обратном пути из столицы заезжал в Цзинчжоу и, должно быть, связался там с Лю Бэем. Казните сначала Чжан Суна, потом откажитесь от помощи Лю Бэя, и вы осчастливите Сычуань.
– А если сюда придет Цао Цао или Чжан Лу, что тогда делать? – спросил Лю Чжан.
– Закройте границы, выройте глубокие рвы, постройте высокие стены, за которыми можно будет дождаться лучших времен, – сказал Хуан Цюань.
– Ждать лучших времен, когда с минуты на минуту враги нагрянут на нас, когда опасность жжет брови – значит идти на верный проигрыш, – ответил Лю Чжан.

Прочитав письмо, Лю Бэй горестно вздохнул. В это время ему доложили, что из поездки вернулся Чжугэ Лян. Лю Бэй поспешил ему навстречу.
– Надеюсь, что Пан Тун в добром здравии? – спросил Чжугэ Лян, едва совершив приветственные церемонии.
– Пан Тун управляет уездом Лайян, – ответил Лю Бэй. – Но, говорят, что он все время пьянствует и совсем забросил дела.
– Не много найдется таких талантливых людей, как Пан Тун, – сказал Чжугэ Лян. – Ученостью своей он в десять раз превосходит меня. А он отдал вам мое письмо?
– Сегодня я получил от него письмо Лу Су, а вашего он мне не передавал, – ответил Лю Бэй.
– Вообще говоря, в его поведении нет ничего удивительного, – произнес Чжугэ Лян. – Когда великий мудрец занимается незначительным делом, он обычно обращается к вину и тяготится своими обязанностями.
– Вы правы, – согласился Лю Бэй. – Спасибо еще Чжан Фэю, если бы не он, я упустил бы мудрого человека.

Сунь Цюань счел эти слова за неуважение к памяти Чжоу Юя, которого он очень любил, и холодно сказал:
– Сейчас я не могу найти для вас подходящего дела. Придется подождать… Я вас извещу.
Пан Тун вздохнул и вышел.
– Почему вы, господин мой, так нелюбезно обошлись с Пан Туном? – спросил Лу Су.
– Он показался мне чудаком, – ответил Сунь Цюань. – Не знаю, какую пользу он может принести…
– Да ведь это он предложил замечательный план «цепи» во время битвы у Красной скалы! Об этом не следует забывать.
– При чем здесь Пан Тун? Цао Цао сам решил сковать свои суда цепью. Как хотите, а мне не нужен Пан Тун!
Лу Су вышел к Пан Туну и сказал:
– Я вас представил Сунь Цюаню; не моя вина, что он не находит для вас дела. Подождите…
Пан Тун опустил голову и промолчал.
– Вы, наверно, разочарованы? – спросил Лу Су.
Пан Тун, потупясь, молчал.
– Я уверен, что с вашими талантами вы многого можете добиться, – продолжал Лу Су. – К кому вы теперь пойдете?
– Пожалуй, направлюсь к Цао Цао, – ответил, наконец, Пан Тун.
– Но ведь это все равно, что драгоценную жемчужину бросить в грязь! Нет, уж лучше поезжайте к Лю Бэю в Цзинчжоу. Он-то оценит вас по заслугам!
– Я пошутил! – улыбнулся Пан Тун. – На самом деле я поеду к Лю Бэю.
– Тогда я ему напишу о вас! – обрадовался Лу Су. – Добейтесь, чтобы Лю Бэй и Сунь Цюань не враждовали, а объединили свои силы и разбили Цао Цао.
– Это и есть цель всей моей жизни! – ответил Пан Тун.
Лу Су дал ему письмо, и Пан Тун отправился в Цзинчжоу. Когда он приехал, Чжугэ Ляна не было – он в это время совершал поездку по области. Привратник доложил Лю Бэю, что прибыл знаменитый ученый из Цзяндуна. Лю Бэй много слышал о Пан Туне и приказал немедленно просить его.