- Кати, - ответил Раффин, - если ты считаешь, что ему можно доверять после того, как он разбил тебе лицо в кровь и... - он окинул взглядом изодранное платья. - ... искупал тебя в грязи, то я верю.

- Я не буду надевать красное платье, - решительно сказала она.

• Оно цвета зари, - возразила Хильда.
• Оно цвета крови, - парировала Катса.

• Оно смотрелось бы потрясающе, миледи, - донеслось до Катсы, - с вашими-то глазами и темными локонами.
• Если за ужином мне вдруг захочется кого-то потрясти, - потянув за самый упорный колтун в волосах, сообщила Катса мыльным пузырям, - я просто ударю его кулаком в лицо.

Не важно, что он никогда не станет ее ограничивать: когда свобода исходит от кого-то другого, она ей не принадлежит.

Когда ты - чудовище, тебя благодарят и превозносят, если ты поступаешь не как чудовище. Было бы куда приятней, если бы ей не воздавали почести за то, что она не творит зло.

- У тебя прекрасное настроение, - заметил Раффин.

• У тебя голубые волосы, - огрызнулась Катса в ответ.

— Мне нужно подумать. Нужно связать концы.
Почему в его глазах такая тревога? Почему он смотрит на стол или на пол, но только не ей в лицо?
Нет, это всего лишь забота, беспокойство о сестре отца, тревога за тех, кто ему дорог. Да, этот лионидец умеет жить только так. Он — настоящий друг.
Вдруг По поднял взгляд, и едва заметная улыбка мелькнула на его лице, не успев осветить глаза.
— Не думай обо мне слишком хорошо, Катса. Никто не может быть идеальным другом.

Из ее глаз хлынули слезы - кажется, у нее совсем не выходит контролировать эту странную воду, мешающую смотреть.

когда на людей нападают, им никогда не приходит в голову, что это может быть девушка

- Это всего лишь вода, - раздраженно заметила она.

• Скажи это утопающему, - парировал Гиддон.

-Осторожней с этой, с зелено-голубыми глазами, - шептали гостям. - Она убила своего кузена одним ударом. Только потому, что он сказал любезность о ее глазах.
Даже Ранда держался от нее подальше. Злая собака могла оказаться полезной королю, но он не хотел, чтобы она спала у него в ногах.

Многие люди с удовольствием ведут себя жестоко, если их власть это позволяет.

Едва ли человек должен благодарить за отсутствие боли. Радость достойна благодарности, а боль - ненависти. На ничто и отвечать нужно бы ничем, ничто не стоит благодарности.

— Чему ты улыбаешься? — спросила она уже в третий или четвертый раз. — Потолок что, собирается рухнуть мне на голову? У тебя такой вид, как будто сейчас случится что-то ужасно смешное.

— Катса, ты единственный человек в мире, которому обвалившийся потолок кажется ужасно смешным.

Его глаза были прекрасны. Прекрасно было его лицо, плечи, ладони. Руки, лежащие на коленях, грудь, которая замерла, не поднимаясь и не опускаясь, - он смотрел на неё, не дыша. Друг. Как же она раньше не замечала? Почему раньше не видела? Она была слепа. И тогда глаза застлали слёзы, потому что она всего этого не хотела. Она не просила о том, чтобы в её жизни появился этот невероятно прекрасный человек, и в глазах его светилась надежда, которой она тоже не хотела.

- Что, во имя Лионида, ты сотворил со своим лицом?

• Пустяки, дедушка. Просто подрался.
• Со стаей волков?
• С леди Катсой, - ответил По, кивая в сторону Катсы, которая стояла в ногах кровати. - Не бойся, дедушка. Просто дружеская потасовка.
• Дружеская потасовка, - фыркнул Тилифф. - Ты выглядишь хуже чем она, По.

• Я наконец-то встретился с равным, дедушка.
• С более чем равным, - отозвался Тилифф.

Пожилые люди чувствительны к неудобствам

Убийство нельзя исправить

-Какой прок от публичной казни, - сказал он, если публика даже не замечает смерти преступника?