Цитаты из книги Храни её

Я достиг той странной точки, которую не понять, если не пройти самому: когда богатому кажется, что он беден. Я зарабатывал в десять раз больше профессоров, получал как глава предприятия. Но я платил сотрудникам, держал шофера, прилично олевался- и для себя, и ради клиентов. Все,что зарабатывал,я тратил. Приходилось зарабатывать ещё больше и, значит, больше тратить, и все нарастало как снежный ком. Баланс меняется только тогда, когда трудно потратить то, что заработано

Жизнь - это череда решений, которые были бы иными,если начать все заново,Мимо. Если ты делаешь правильный выбор с первого раза и ни разу не ошибся, значит, ты бог.

Раньше всем было наплевать, меня игнорировать, всю предыдущую жизнь я выпрашивал работу. И вдруг в мгновение ока я стал нарасхват. А все потому, что выучил новое слово "Нет".

... я зову тебя именем всех ветров.

- Мне не нужно, чтобы ты критиковал мои решения, Мимо. Мне нужно, чтобы ты поддержал меня или хотя бы сделал вид.

Искусство иногда творят руки, обагренные кровью.

Италия, царство мрамора и отбросов.

Нет никакого Человека с большой буквы. И вы, мужчины, тоже просто люди, с маленькой буквы. Ну тогда скажи, вот мне интересно, почему вы так жестоки, так любите насилие, а? Может, вас кто-то обидел, бросил? Но кто вас покинул? Мать? Если это так, то почему вы так жестоки с женщинами, со всеми на свете будущим матерями?

Мы всегда будем вместе, ты и я, Мимо и Виола. Мимо будет ваять, а Виола летать.

Несколько недель мы заново узнавали друг друга. Странное дело, ибо все моё существо знало её, что не избавляло нас от неловких пауз, опасливых недомолвок, взаимных обид.

Как-то недавно за обедом Франческо сообщил мне, что на виллу провели телефон. Вопреки расстоянию, падающим веткам и остро наточенным беличьим зубам, медный провод пробил ещё одну брешь в неспешности мира, в котором я родился.

Мой дядя Альберто не был большим скульптором. Поэтому я сам так долго делал очень посредственные вещи. Я верил, вторя ему, что важно найти правильный камень, и не прислушивался к единственному голосу, говорившему обратное. Не бывает правильного камня. Я это знаю, потому что потратил годы на его поиски. Пока не понял: нужно нагнуться и взять то, что лежит под ногами.

... и газеты говорили только об одном: война, война! До нас она доходила смутной тревогой, чувством разлада с окружающим миром, как будто все не так и мы не на своём месте. А там, за горизонтом, ворочался жуткий зверь.

Что просто в мире, где у ветра тысяча имен?

Пьетра-д’Альба была прекрасна. Ее камни впитали тысячи рассветов и потому чуть порозовели.

В Пьетра-д’Альба, как и везде, тот, кто понял воду, понял и человека.