Без права на ошибку

– Морской пехотинец. – Ричер отвернулся и закрыл глаза. – Воевал в Корее и во Вьетнаме. Совмещал в себе несовместимое. Нежный, застенчивый, милый, любящий человек, но в то же время хладнокровный убийца. Кремень. Рядом с ним я похож на какого-нибудь Либераче.

– Я оказался там, где произошел взрыв, – сказал он. – Мне дали медаль, потому что не могли придумать, что еще сделать.

Дядя Сэм платил мне из ваших налогов, чтобы я тринадцать лет подряд занимался именно такими вещами. И Дядя Сэм, черт возьми, совершенно не ждет, что я сбегу, или вдруг ударюсь в психологию, или начну терзаться сомнениями.

... дыши глубже и не падай духом.

Ричер пожал плечами:
– Ну, я полагаю, убийцы не всегда являются джентльменами, и уж точно не рассказывают о своих задумках. Напротив, они сами устанавливают правила, с которыми потом приходится считаться всем остальным.

В Кемп-Дэвиде никто никогда не использует беспроводные или мобильные телефоны, так как они очень уязвимы для прослушивания при помощи электронного оборудования.

Лжецы всегда что-нибудь да приукрасят.

Он продолжил прогулку. Пальто оказалось подходящим, и теперь недоставало только шляпы. Тот же армейский приятель, что давал ему советы относительно одежды, как-то упоминал, что половина потерь тепла организма приходится на макушку. Теперь он в этом убедился.

– У вас рост примерно шесть футов и пять дюймов?
– Наверное.
– А вес?
– Двести сорок фунтов. Или двести пятьдесят.
– Значит, вам определенно требуется одежда для высоких и плотных, – кивнула продавщица. – Попробуйте размер 3XLT.

Церковь очень напоминала ту, в которой Ричеру пришлось побывать в Бисмарке. Джеку даже пришла на ум шутка: а не выписывают ли эти сельские церкви по почтовой рассылке – уж очень все они похожи друг на друга?.. Та же белоснежная краска, те же лоснящиеся скамейки, та же кафедра проповедника. Такие же веревки, свисающие с колокольни. И точно такая же лестница.

Большинство неприятностей в армии принято кремировать. Или хоронить на глубине шести футов под землей. Кроме того, тех, кто устраивал эти проблемы, ждала тюрьма для военнослужащих, где они боялись даже рот раскрыть. Или их просто отправляли на родину, и тогда уж они не смели рассказать о случившемся даже собственным матерям.

Они спустились на первый этаж и поужинали на кухне в полной тишине. При этом каждый из них чувствовал себя одновременно и близки другому, и очень далеким. Так ощущают себя пассажиры самолета во время длительного рейса: ты словно чем-то связан с остальными, но если задуматься, то понимаешь, что между вами, собственно, нет ничего общего.

Понимаешь, если ты делишься с кем-то своими проблемами, считай, что они уже наполовину решены.

– Знаю, но я все равно ожидала убийцу-одиночку.

– Но в реальной жизни это всегда будет команда, – заметил Ричер. – Абсолютных одиночек не существует.

На первых вешалках красовались короткие набивные куртки. Нет, это его совсем не устраивает. Он искал то, что ему когда-то посоветовал один армейский товарищ. Он говорил так: хорошая одежда должна быть такой же, как хороший адвокат – всегда прикрывать твою задницу.

Она смотрела на написанное некоторое время, потом перечеркнула фамилию и заменила ее безличным: неизвестный субъект – «н.с.». Так будет лучше сосредоточиться, все теряет определенность.

Солнце уже скрылось за горами, и стало совсем холодно. В воздухе порхали снежинки: большие и пушистые, они словно гонялись друг за дружкой и не желали опускаться на землю, а если все же это происходило, то тут же снова взмывали вверх, словно крохотные птички.

– Здесь очень холодно, – поежился Ричер.
– Вот это точно, – кивнул старик. – Но ты ведь можешь купить пальто.

– Я был военным полицейским. В армии. Тринадцать лет.
– А потом уволился?
– Можно сказать и так.
– Разве вам потом, после армии, не предоставляют другой работы?
– Той, которую мне хотелось бы, нет.