Память Света

«Пускай этого хватит, — подумала Авиенда, снова устремив взгляд на долину. — Хватит для моего народа. Хватит для Ранда и того деяния, что ему предстоит совершить».
Глядя, как заканчивается история народа Айил, Авиенда чувствовала тошнотворный ужас, но это видение пробудило её. Если гибель Айил — жертва, необходимая Ранду для победы, она принесёт эту жертву. С воплями и с проклятиями, обращенными самому Создателю, но Авиенда заплатит эту цену. Так поступил бы любой воитель. Пусть лучше сгинет один её народ, чем весь мир окажется под гнетом Тени.
Но если будет на то воля Света, до этого не дойдёт. Если будет на то воля Света, дополнение Авиенды к Драконову договору обережет и сохранит Айил. Риск неудачи не остановит её. Они будут сражаться. Когда танцуют копья, всегда есть шанс пробудиться ото сна.

— Пытаешься понять, подхожу ли я для этой задачи? — спросил Ранд, стараясь не выказывать никаких эмоций, сейчас —раздражения.
— Я никогда в этом не сомневалась, — ответила Кадсуане. — Еще не зная, что ты возродился, я была уверена, что сумею превратить тебя в того человека, который нужен. Сомневаться — по крайней мере, в подобных вопросах — это удел глупцов. Скажи, Ранд ал'Тор, ты глупец?
— Ответить на этот вопрос невозможно, — сказала Мин. — Если он признает себя глупцом, то станет таковым. А если нет, сложится впечатление, что он не стремится стать мудрее.
— Ха! Ты слишком много читаешь, дитя моё, — заметила Кадсуане не без симпатии в голосе и повернулась к Ранду. — Надеюсь, ты подаришь ей что-нибудь прекрасное.
— В смысле? — не понял Ранд.
— Ты готовишься к смерти, — объяснила Кадсуане, — и даришь людям подарки. Такое свойственно старикам — или мужчинам, кто идёт в битву, не надеясь на победу. Меч — отцу, тер'ангриал — королеве Андора, корона — Лану Мандрагорану, украшения — айильской девчонке и вот этой, — кивнула она на Мин.
Ранд оцепенел. В глубине души он осознавал, что делает, но слова Кадсуане вывели его из равновесия.

— Хм... Так ты спас её? Ту, кого ходил спасать?
— Откуда ты об этом знаешь?
— Я решила не ревновать, — уклонилась от ответа Туон. — Тебе повезло. И отсутствие глаза тебе к лицу. Раньше ты был слишком красив.
Слишком красив? О Свет! Это ещё к чему?
— Кстати говоря, приятно тебя видеть, — промолвил Мэт и подождал немного. — Обычно, когда парень говорит что-нибудь подобное, принято отвечать, что, мол, тоже рада встрече.
— Теперь я императрица, — сказала Туон. — Не жду никого и не нахожу «приятным», если кто-то вернулся. Чье-то возвращение — вовсе не неожиданность, поскольку он служит мне.
— Да-а, умеешь же сделать так, чтобы парень почувствовал, насколько его любят. Хотя я знаю, как ты ко мне относишься.
— И откуда?
— Ты оглянулась.
— Я уж и забыла, сколь искусно ты умеешь произносить бессмысленные речи, Мэтрим, — покачала головой Туон.
Мэт объяснил:
— Увидев меня с ножом в руке — будто я собирался тебя прикончить, — ты не стала звать стражу. Не испугалась, что я заявился сюда убить тебя. Нет, ты глянула за спину, чтобы посмотреть, в кого я целюсь. Пожалуй, это лучшее доказательство любви, какое только может продемонстрировать женщина. Если только ты не планируешь посидеть у меня на коленках...

— Очень не хочется покидать вас, но что-то неудержимо тянет меня на север. Я обязан пойти к Ранду, и тут нет места спорам. Постараюсь вернуться, а если нет... Что ж, знайте, что я горжусь вами. Всеми до единого. Когда все закончится, буду рад принять вас у себя дома. Откупорим бочонок-другой лучшего бренди мастера ал'Вира. Помянем павших и расскажем нашим детям, как не дрогнули, когда почернели облака, а мир оказался при смерти. Расскажем, как стояли плечом к плечу — так тесно, что Тени негде было просочиться.
Он воздел Мах'аллейнир и выслушал торжествующие возгласы соратников — не потому, что заслуживал их, но потому, что так было нужно остальным.

Мелочи. Надо лишь убедиться, что с мелочами все в порядке, и...
Рука дрогнула, и Андрол пробил отверстие не там, где надо, зацепив при этом соседний ромб.
От злости он едва не зашвырнул будущую подпругу в угол. Надо же, пятый раз за вечер!
«О Свет! — подумал он, прижав ладони к столешнице. — Где же мое самообладание?»
Увы, ответ был очевиден. «Все из-за Черной Башни». Андрол чувствовал себя как многоногий начи, очутившийся в высохшем при отливе затоне и тщетно ожидающий прихода воды, в то время как по берегу бродят дети, собирая в корзины все, что выглядит съедобным...
Он вздохнул, выдохнул и поднял кожаную деталь. Давненько Андрол не создавал такой некачественной вещицы, но работу он все же закончит. Бросить дело на полпути едва ли не сквернее, чем напортачить по ходу работы.