Ромен Роллан всегда восхищает своим легким, плавным стилем. Его magnum opus тоже читается на одно дыхание и разворачивает перед глазами читателей масштабную картину жизни одного героя, немецкого музыканта. Книга насквозь пропитана музыкой, искусством: описания природы, на которую смотрит главный герой – Жан-Кристоф Крафт, вполне можно читать как музыку, изображенную не нотами, а буквами. Описание домашнего быта заставляет вспоминать картины Вермеера – пусть анахронично по отношению к периоду жизни Жан-Кристофа, но зато гораздо ближе к началу эпохи того, чьи черты явственно проглядывают в лице Кристофа. Чаще всего описания природы будят в памяти мелодии Бетховена и неудивительно – ведь Кристоф не только чертами лица, силой духа и таланта, но и биографией напоминает Бетховена. Недаром Роллан приступил к сочинению романа примерно в то же время, когда он написал биографию Бетховена (1903). Такое ощущение, что Роллан развертывает эту биографию, превращает Бетховена – еще более явственно, чем в биографии – из реального человека в символ творческого человека, его становления.
Бетховен был огонь: пылающий костер с высокими языками пламени и огромными клубами дыма; горящий лес, и над ним грозная черная туча, из которой сверкают молнии; бездонное небо с мерцающими звездами, и одна вдруг срывается, – Кристоф сам не раз с бьющимся сердцем наблюдал это в ясные сентябрьские ночи, – срывается и скользит вниз и тихо гаснет… И теперь, как всегда, повелительная страсть этой героической души обожгла его, словно огненный вихрь. Все остальное исчезло; какое ему было дело до всего остального.
В его сновидениях звучала нестройная музыка. Среди ночи он проснулся. Увертюра Бетховена, которую он слышал днем, гремела у него в ушах. Она наполняла всю комнату своим прерывистым дыханием. Кристоф сел в кровати, протер глаза. Во сне это или наяву?.. Нет, это не сон. Он узнавал эту музыку – эти вопли гнева, эти бешеные выкрики, он слышал, как колотится это неукротимое сердце, словно хочет вырваться из груди, как кипит в жилах эта неистовая кровь; в лицо ему хлестал ветер – ураган, который мнет тебя, и крутит, и валит с ног, и вдруг сам падает ниц, побежденный титанической волей “Эта гигантская душа внедрялась в его душу, раздвигая границы его существа, превращая его самого в великана. Он шагал по земному шару. Он был как гора, и бури бушевали в нем. Бури гнева!.. Бури страданья!.. О, какая боль!.. Но это ничего! Он чувствовал в себе такую силу!.. Страдать? Пусть! Он готов. Еще! Еще!.. О, как хорошо быть сильным! Как хорошо страдать, когда ты силен!.. Он рассмеялся. Смех звонко прозвучал в ночной тишине.
15 понравилось
