Иногда, очень редко, я пытаюсь читать фантастику. Вдруг вкусы начали меняться, а я и не заметила?))
Это как раз тот случай: проба и плюс в игру пристроила. Читать не получилось, но я полистала, на всякий. Думала, может, вечером уХи будут отдыхать и я по диагонали быстренько "дочитаю". Неее, это нечитабельно. И только из-за игры я это дослушала.
Очень часто текст напоминал набор разрозненных слов: вроде бы что-то написано, судя по знакам препинания, даже прямая речь имеется, т.е. разговаривают тут, спорят, живут, короче, а на выходе - ноль. 640 страниц текста, 23 часа убитого времени, а могло быть всего 300 страниц, но интересной истории о "воскрешении" в космосе "временно умертвленных" людей, клоны, чтение дневника, чтобы "вспомнить всё", далёкая система Палладина Дальняя, трудности, встреча "космачей" с землянами и т.д.
Но не задалось. Мне не понравилось, совсем.
И еще. Не пойму, что за странная фобия у некоторых современных авторов перед словом "последний"? Крайняя премия, крайний час, крайняя минута, крайняя бутылка...
Интересно, рядом с котлом для ихних, евонных, колидором и т.п. поставили котёл для крайних?(здесь задумчивый смайлик).
Оставлю без оценки, хотя раньше бы поставила 2. Вот, какая я добрая стала))

Все познается в сравнении... Свою предыдущую рецензию я начала ровно такими же словами. После книг, подобных этой, отчетливо понимаешь, почему Лукьяненко — хоть и качественная, но все-таки попса: заигрывающая с читателем, нацеленная на коммерческий успех, с популярным запоминающимся мотивом, в нужные моменты извлекающая из тебя нужные эмоции. «Хобо» Жарковского не таков: он не пытается подстроиться под читателя – он ведет читателя за собой. Поначалу даже может показаться, что автор над нами издевается, но нет – он нас проверяет. Ему не нужны все – ему нужны свои. Тут почти как с «Именем розы»: пройдешь первое испытание – и книга пустит тебя дальше. У Жарковского первое испытание – лингвистическое. Язык – это живой, изменяющийся организм. Современники Пушкина вряд ли в полной мере поняли бы, о чем говорит нынешняя молодежь, а нам наверняка пришлось бы прилагать усилия, чтобы разобраться в филологических тонкостях XXIII-го века. Жарковский предлагает читателю невероятный опыт – погрузиться в атмосферу будущего не только с помощью классических литературных приемов, но и благодаря «эволюционировавшему» языку. Причем автор не ограничился одной только лексикой: создание неологизмов – самый очевидный путь изменения языка. Он с фантазией подошел к грамматике (спорим, вы думали, что у меня в заголовке опечатка?) и знатно поиздевался над синтаксисом, но поверьте старому лингвисту – в пределах реально существующих законов языкознания. И эксперименты на этом не заканчиваются.

ВИА «Пламя» - Строим БАМ

В глубоком космосе, за 191 парсек от Земли, космачи тянут Трассу. Уже сто лет тянут. Куда? Зачем? Самоотверженные, неунывающие работяги лишних вопросов не задают. Родина (читай - император) сказала «надо», космач ответил «есть». И впахиваются они, не щадя живота своего, считая каждую единицу скудного финансирования, которое уже успели раздербанить по пути от Земли (шутка ли – почти 200 парсек). И все они – большая дружная семья (а куда ты денешься с подводной лодки), и один суицид в месяц – это очень хорошо, это победа. А на досуге можно почитать запрещенные книги и послушать запрещенную музыку или надраться малины с товарищами и от души поколбить эченных землян, которые устроили тут, понимаешь… И вот неспешный производственный роман постепенно приобретает черты антиутопии, где космачи-клоны – всего-то расходный материал, существа второго сорта, которых земляне с трудом отличают друг от друга. Динамика нарастает, интрига закручивается, и начинается такой галоп! Мистика, философия, хоррор, боевичок, Лем, «Звездные войны», Стругацкие, игры разума с пространством и временем, мама, где я? вообщеничегонепонятно, но УЖАСНО интересно.

John Lee Hooker - Boom Boom

Это книга-эксперимент, книга-квест. Ей никогда не стать бестселлером. Ее нельзя советовать, нельзя однозначно определять жанровый подвид и пытаться впихнуть в какие-то рамки. Для того чтобы полностью понять и осмыслить этот мета-интер-супертекст, нужен мощнейший интеллектуальный и культурологический бэкграунд (и это вообще не про меня: местами я ощущала себя наитупейшим человеком во Вселенной). Тот читатель, кому повезет продраться сквозь все дебри и преодолеть все ловушки и чей мозг в результате не потечет из глаз и ушей, как у сли, сможет сам для себя определить и жанровую классификацию, и глубину смысла, и степень своего офигевания от прочитанного. Для меня это, скорее, роман-взросление. Все-таки большую часть времени мы смотрим на все происходящее глазами молодого пилота Марка Байно, и именно его устаканенная и запрограммированная жизнь (или не-жизнь) совершает немыслимый поворот, и случайная (а может, предопределенная) встреча наделяет его немыслимой властью. Как он ею распорядится, мы можем только предполагать.

И получим ли мы ответ хотя бы на этот вопрос – это еще больший вопрос. Так как обещанного продолжения читатели ждут ну никак не три года, а намного-намного дольше. И как раз из-за этой неопределенности и вытекающей из нее собственной вредности я не смогла поставить книге наивысшую оценку.

Еще я обязательно должна сказать о музыке. О Большой Музыке, как называет ее Марк Байно. Каждую часть книги предваряет немаленький список аудиофайлов, под которые он печатал свои записки «будущему себе». Что-то в таком роде:

В этом списке смешались реально существующие и фейковые исполнители, музыка прошлого, будущего и, как знать, возможно, музыка альтернативной реальности. Если игнорировать всё несуществующее или еще не сбывшееся, все равно получается крышесносная смесь рока, джаза и классики. А некоторые вещи настолько идеально перекликаются с текстом, что художественное восприятие переходит на какой-то совершенно новый, объемный, синтетический уровень. Например, Джон Ли Хукер помогал рассказывать историю ханы и ее членов, а Лакримоза Моцарта усиливала трагические моменты, отразив всю невыносимую боль Марка и наступившую за ней пустоту.

В. А. Моцарт - Реквием. Лакримоза

Дополнительный контент: книжная полка, кинозал, плейлист, музей космаческой славы и пикник на обочине

Послевкусие. Я впервые попробовала оливки, когда мне было лет 20. В моем представлении у них должен был быть совсем не такой вкус. «Хобо» - как мои первые оливки: не такой, но все равно очень прикольный.

Послемыслие. Я начала с того, что сравнила Лукьяненко с попсой. Ну а что же такое Жарковский в таком случае? Наверное, экспериментальная рок-опера. Космическая рок-опера.

Передо мной стоит непосильная задача - написать отзыв на книгу, которой я даже не могу поставить оценку, поскольку никак не определюсь в своём отношении к ней. Да, и при этом не написать 640 страниц, как сделал автор))). Сначала о том, как книга вообще попала в мой виш: среди рецензий друзей я читала такие восторженные отзывы, что просто нельзя было пройти мимо. Особенно зацепило то, что о романе написала LyudmilaSolovyanova , человек с глубоким и обоснованным мнением, профессионал и коллега. Так что хотя бы слово "реябта" не привело меня в ступор.

Сначала о языке. Да, язык - живая система, изменения происходят постоянно, и Пушкин, действительно, не понял бы половину наших речей. Да что говорить: взрослые не всегда понимают язык молодых. И Жарковский экспериментирует в своём экспериментальном романе (уж простите за "масло масляное") прежде всего с языком. Моментами мне хотелось сказать: над языком. Понять смысл текста, конечно, можно. Но стоило ли это делать так кропотливо-постоянно? В итоге диалоги, которых великое множество (напоминаю: книга в 640 страниц), превращаются не в информацию, эмоции или удовольствие от чтения, а в труд по сдерживанию себя, чтобы не перелистнуть страницу. Чтобы не быть голословной, примеры:

Следует заметить, что персонажи-земляне говорят нормальным, нашим языком. Т.е., предполагается, что это язык космачей Трассы. Ладно, войдём в положение: рождённые в таких далях, да, собственно, и не рождённые, а выращенные в колбах, подвергаемые многочисленным наркаутам, да и просто являющиеся собственностью императора - какие уж там языковые тонкости...

Мало ли что. Космос большой, мы маленькие, автоматика врёт, а Император велик.

Но вот в использовании мата автор непоследователен. Так-то в соновном все солёные словечки упрятаны в ссылочки, где стоит само слово, а в скобочках, где указывается язык, с которого переведено - трбл. Да, трабла уж, конечно, не каждый раз себя проконтролируешь.

Огрызаться Шкаб не смел, но толчки - последовательно - набили ему в оперативную риторический вопрос: "Дачтожзаколбунахтакое?!"

Да и где сама проблема-то? Книга ведь стопроцентно не детская. И ситуаций, напряжённых до предела, в книге столько, что одним литературным языком точно не обойтись.

Следующая моя точка неприятия была в многонациональности экипажей, до слёз напоминающих тексты Стругацких. А уж когда в книге появился Саулюс Ниткус (тут бы мне воспрянуть, имя-то наше, литовское!), которого немедленно начали сокращать до Саула - я ощетинилась всеми иголками: Аркадий и Борис Стругацкие - Попытка к бегству трогать нельзя, нельзя делать и притчи боевик! Вполне вероятно, что автор ничего такого не имел в виду, я рассказываю лишь о своём читательском восприятии...

Если вы собираетесь читать эту книгу, следует иметь в виду два момента: сюжет классный. Здесь и дружба, и чуть ли не мистические превращения живых в мёртвых (Я не дышал ровнёхонько четыре часа две минуты пятьдесят секунд. Сердце у меня не билось, а как-то хлопало ритмично. С тех пор, как я к этому привык, а привыкнуть удалось, не было выбора, никакого дискомфорта я не находил в себе. Кроме, понятное дело, ужаса и недоумения, их было хоть кастрюлями отчёрпывай.) и наоборот, далёкие планеты(Палладина, сладостный кус, кусище, бриллиант, - но едва ли по глотке великой Земле…), банды, живо напоминающие фильмы про Безумного Макса, интриги, артефакты - множество всего. Но во всему этому придётся продираться сквозь сложный текст или даже не совсем текст:

А потом, глядишь, пролистнул что-то в гневе - а дальше непонятно. Так что нужно быть готовым к кропотливой читательской работе, несмотря на то, что многие эпизоды можно свести к детскому пересказу боевика: " а он ему тыдыш, а он тогда вбзых".

P.S. Исходя из слова "реябта", что означает просто ребята, как следует читать фамилию одного из самых противных персонажей - Мусохранов?