Рассказы

Сложно оценивать то, что уже стало классикой и высказывать какие-то мысли, ведь критики уже успели это сделать многократно. Искать какие-то скрытые смыслы и что хотел сказать автор я не умею, да и не стремлюсь к этому. Читаю ради удовольствия, не ожидая подводных камней.

Перед нами же рассказ, суть которого уже вся в аннотации. Даже не знаю, что у тут еще можно найти. Сначала мы видим молодого перспективного врача, у которого есть стремление развиваться, становиться опытным в своем деле, но жизнь сталкивает его с максимально талантливой семьей Туркиных, где все как на подбор с умениями и даже их лакей может изобразить небольшое представление. Как не заинтересоваться такой семьей и не попытаться примкнуть к ней? Вот только на предложение руки и сердца был получен отказ. В связи с этим наш главный герой черствеет, становится безэмоциональным. И все, что его интересует это деньги.

Вот честно, даже не могу понять понравилось ли мне. Вроде история совсем крохотная, но и смысла я в ней особо не вижу. Один отказ так круто меняет жизнь человека, делая его черствым, и ищущем лишь выгоды и денег. С другой стороны, герой на самом деле становится хорошим специалистом способным зарабатывать эти самые деньги. То, что его главным стремлением становится лишь набить пузо, наверное, вот это страшно

И чего я раньше так рассказы не любила?
Ах да, вспомнила.
Минус этих произведений в том, что ты не успеваешь проникнуться ни персонажами, ни сюжетом в целом, а рассказ уже заканчивается.
Несмотря на это, после "Тёмных аллей", кажется, что эти мини-истории мне вполне полюбились.

В "Маленькую трилогиию" Чехова входят 3 рассказа: «Человек в футляре», "Крыжовник" и "О любви".
Эти рассказы объединяет общая тема и одни и те же ключевые персонажи.
Так или иначе , тема "футлярности" проскальзывает во всех трёх произведениях. В первом - наиболее ярко, во втором уже более прозрачно, в третьем её можно найти, если поковыряться.

Не буду пересказывать вам всё, зацеплю только первую историю)
Сейчас слово "душный" стало весьма популярным и главному герою рассказа оно очень подходит!
Глядя на него, наконец понимаешь смысл этого прилагательного в полной мере.

Этот странный персонаж ходил всегда в калошах и с зонтом. На всякий случай.
Он не заводил семью и друзей. На всякий случай.
Он не ввязывался в неприятности (и в приятности тоже). На всё тот же всякий случай.

Он прикладывал усилия, чтобы отчислили шаловливых учеников, всегда ворчал и осуждал всех и вся.
Был трусишкой, который боялся вылезти из своей уютной раковины. И ладно бы, сидел он тихонько в этой своей дыре и никого не трогал..
Нееет, он всех бесил и пытался переучить!
Да, он был человеком в футляре, но при этом пытался натянуть свой футляр на всех окружающих.
Пугливо отказывался от любых решительных шагов, которые могли бы улучшить его жизнь и наполнить её смыслом и счастьем.

Мораль сей басни какова?
У каждого из нас есть свой футляр. И иногда стоит из него выбираться, чтобы достичь некоторых целей. Но залезать под скорлупу к другим - не стоит.
Не лезь в чужой огород!

Сначала не думала писать рецензию на данный рассказ, думала ,что тут всё и так понятно, но после прочитав несколько комментариев поняла ,что каждый по разному видит это произведение и мораль из него.

Для меня ,это произведение о том , как навязывание чужого мнения, не свойственного главному герою, пагубно сказывалось на его здоровье.

Беликов был человек своих убеждений и скорее всего тонкого состояния ,как психологического так ,скорее всего, и физического.

Даже мысль о женитьбе , которую ему усердно навязывали , пагубно сказывалась на его здоровье и он даже пытался сообщить об этом людям, с которыми общался, но в силу своей закрытость, ему было тяжело это преподнести.

А ситуация , когда его высмеяли , вывели с зоны комфорта и заставили чувствовать стыд , совершенно  подорвала его здоровье и он вскоре слег.

Повесть, сюжет которой можно изложить в одном предложении: мальчика Егорку везут из деревни в город - учиться в гимназии. Казалось бы, ничего особенного, вот только Чехову удалось из тривиального путешествия сделать что-то по-настоящему магическое. «Степь» даже как-то неловко называть повестью: что-то подсказывает, что для этого произведения больше подошли бы слова «сказка» или «былина», хотя оно от первой до последней строчки реалистическое.

А дело в том, что Егорушка во время поездки, в лучших традициях былин и сказок проходит то, что людьми знающими называется инициацией. Столкновение с взрослой жизнью и неизбежное вхождение в нее.

Даже далекому от фольклора человеку во время чтения будет трудно отделаться от ощущения того, что происходящее имеет глубокие мифологические корни. Череда событий и приключений, поджидающих Егорушку на пути, с его точки зрения выглядит как что-то темное и непонятное, а люди, встреченные по дороге - как существа практически иномирные. Тут и легендарный, но неуловимый Варламов, и необузданный, ненавистный Дымов, и прекрасная графиня Драницкая, и вечный странник Пантелей; - настоящий, не побоюсь этого слова, пантеон, русских образов и архетипов.

Но и в отрыве от трактовки с инициацией «Степь» будет читаться замечательно - в первую очередь как что-то бесконечно ностальгичное, уносящее в далекое детство, когда поездка в деревню к бабушке была не просто постылым родственным долгом, но путешествием на другой конец света в абсолютно другой мир, где природа живет своей жизнью, а ты по сравнению с ней чувствуешь себя особенно маленьким и незначительным.

Мне нравятся рассказы Антона Павловича. Да что - нравятся! Я их искренне люблю. Хоть прочитала я самую малость, но каждый из них имеет для меня большое значение и сыграл немаленькую роль в моей жизни.

"Дом с мезонином" напрямую отражает мное мировоззрение. На протяжении всего произведения я была согласна в автором. Знаете, когда в голове много всего на эту тему, но автор взял, уложил все по местам, и словно пазл собрал из моих мыслей, в единое целое!

Конец меня немного расстроил. Я надеюсь, мы будем проходить это произведение в школе(интересно послушать, как нам его будут преподносить). Реально, это очень интересный вопрос: кто же все таки прав. Лида или художник. Я понимаю, у каждого своя правда, но я придерживаюсь мнения художника. Читала рецензии, и все они с разными мнениями насчет этого.

В подростковом возрасте, я прочитала Чехова почти всего,  он был очень созвучен меланхолическому настроению, нередко посещавшему меня в то время. Я воспринимала его произведения как омут – созвучие моего настроения и  музыки, льющейся со страниц великого писателя, затягивало,  словно черный водоворот увлекал мою душу. Облегчение после прочтения, то, что называют катарсисом не наступало.
Чтение Чехова не  облегчало груз души. Напротив,  оно окрашивало  тревожность в безысходные тона, усиливало, усугубляло мрачное восприятие мира.  Предложив племяннице почитать Каштанку, я  совсем забыла о том, какое впечатление производил на меня Чехов раньше. Но едва племянница начала читать зыбкие впечатления  моего отрочества ожили.  Девочка, заметив помрачневшее выражение моего лица, остановилась и,  высказав предположение, что книга мне не нравится, предложила почитать что-то другое. Я  просила ее продолжить, думая, что  наваждение пройдет. Я думала, что теперь, спустя годы после одержанной победы над пессимистически  мрачным восприятием мира,  смогу   воспринять   это произведение позитивно, теперь, в силу временной отстранённости, или жизненного опыта,  я смогу противостоять тому, что в нем действовало на меня столь удручающе.
  Специфическая  сила  воздействия никуда не исчезла, даже   сейчас оно вызвало болезненный трепет души.  Я стала думать , в чем причина.
    Чехов, безусловно, мастер слова. Он  точно и  совершенно  создаёт  нужные образы и передаёт настроение героев.   Но какие именно образы и какое настроение? Усталость, унылость,  неприятие жизни,  безнадёжность!  Гений словно заражает читателя меланхолическим настроением произведения.  Книга будто реалистична – совершенно-лаконичный текст, описания объёмны, выпукло-эмоциональны, но эта реалистичность только кажущаяся.  В описании настроения собаки доминирует  тоска – сколько раз она на протяжении произведения она боится,  воет,  скулит! Любое животное, даже поменявшее хозяина, может эпизодически «тосковать», но, думаю, не так часто.  Случаи, когда собака, утратившая хозяина, умирает от тоски, бывают, более того, эта тема, благодаря многочисленным вариациям,  в  художественном описании утвердилась  как  классическая.  Авторы, описывая такие случаи, апеллируют, прежде всего, к устоявшимся  мифам и извечному желанию хозяев антропологизировать психику своих домашних любимцев.  В данном случае, латентный смысл повести не в описании парадоксальной преданности собаки, это только канва, на которую накладывается беспросветно мрачное мировосприятие автора. Фокус Чехова в описании настроения собаки в том, что он как будто использует  позитивные штрихи. Но они только кажущиеся – «собака не наелась, а лишь охмелела».  Насколько же показательны воспоминания Каштанке о «родном доме». Собака вечно голодала, ребёнок её мучал и  истязал. Наверняка были и другие, более радостные моменты, но автор о них не упоминает, он  акцентирует внимание на том, что создаёт определённое, пессимистическое  настроение.  Комната, в которой жили животные «с грязными обоями», собака прячет косточку в пыли и паутине, гусь глупо гогочет, кот почти в анабиозе. Некоторые, будто юмористические описания производят особенно гнетущее впечатление. Не юмор, а безрадостная ирония. Причём эти описания повторяются несколько раз, рефреном, таким образом, оказывают почти гипнотическое воздействие, закрепляются в сознании.   Чехов, создавая иллюзию реалистичности, на самом деле написал далёкое от этого понятия произведение. Произведения с несчастливым, «не голливудским» концом в качестве небольшой платы за «работу» мысли, порой оставляют быстропроходящее ощущение грустной задумчивости, элегическая поэзия рождает светлую грусть, но здесь другое. Сама канва, текст пропитан настроением мрачного, отчаявшегося пессимизма,  мраком и безысходностью и, в таком случае, счастливый или несчастливый конец, роли не играет. Автор констатирует бессмысленность существования и словно говорит нам:  в этом мире нет радости, нет счастья, духовность не озаряет алым отсветом зари унылые  будни.
Обдумав всё это я решила, что  Чехова я больше читать не буду.
  В выборе произведений для чтения не всегда нужно руководствоваться тем,  насколько гениален создатель текста, ведь чем талантливее автор, тем мощнее сила его воздействия, тем больше может быть противопоказаний.  В  жизнеутверждающих произведениях находит свое выражение энергия жизни, а тяга к смерти, энергия Танатоса, трагическое мироощущение  сублимируется в процессе создания отрицающих жизнь текстов. То, что для одного является чем-то нейтральным, для другого может стать ядом.  Художественное произведение может возродить к жизни, подарить надежду на лучшее будущее,  но оно может  укрепить   негативное восприятие действительности, а, в самом худшем случае, у особенно чувствительных и предрасположенных читателей может спровоцировать аутодеструктивное поведение, вплоть до суицида.
В будущем  постараюсь осмотрительнее выбирать литературу для чтения.
Классические музыкальные и художественные произведения обладают целительным воздействием и способностью, могут  вызвать  катарсис, эстетизировать,  облегчать душевные страдания, исцелить душу, но может быть наоборот.
Критиковать талантливого человека непросто. Популярность и  авторитет  сами по себе защищают от критики, но сознательное нежелание видеть  рано или поздно переходит на  бессознательный уровень – слепота становится естественным состоянием –  утрачивается активный характер  оценивания, субъективность восприятия.  Опутанный  условностями, правилами, предписаниями ум становится апатичным и окончательно утрачивает способность к критике. Табу на критику, это создание  кумира из классика –  нарушает подлинную диалогичность восприятия, поскольку ответное понимание всегда уникальный синтез  единства и оппозиции.
Апологизировать обитателя литературного Олимпа, значит, сотворить  кумира.   К сожалению,  безусловное  одобрение всего,  созданного гением,  является общепринятой  нормой.  И зря. Критика авторитета не подорвет устои общества, низвергнув его в пучину хаоса и нигилизма, а гений, если он действительно гений, сделан  не из хрусталя. Смешно бояться  разбить его  неосторожным прикосновением. Гений - из металла высокой пробы, и, если на нем от времени появляется ржавчина, значит, его идеи  не выдержали испытания временем, и исчезновение его произведений  с арены мировой культуры неизбежно.    Словно по молчаливому договору, любые размышления о   выдающихся людях находятся в пределах континуума – от сдержанного одобрения до восторженного поклонения,  и даже научные исследование творчества гения не выходят за рамки различных форм сравнительного  анализа и выявления специфических особенностей. 
В отношении большинства других популярных мыслителей негодующие поклонники, и, даже исследователи с официально признанным статусом и учёными регалиями не позволят себе малейшее сомнение в том, что всё, решительно всё, созданное кумиром, высшей пробы: созидательно, продуктивно и безусловно полезно. Словно все заражены авторитетством. Проявлять исследовательскую активность можно лишь в горизонтальном направлении. Подлинное, вертикальное, свободное  и независимое оценивание не явно запрещено. Возникает вопрос, зачем критиковать гения, если вокруг много плохих писателей? Не графоманы, а признанные гении находятся в прицеле восприятия целых поколений. Потенциал пользы критики посредственных творцов  минимальный, а игнорирование заблуждений, ошибок, неудач гения может принести значительный урон.