Мой хулиган

Леся и ее ми*** — это просто бомба.
Что я там говорил про луну? Забудьте. Я притащу ей в подарок целую вселен-ную, если Олеся сейчас не остановится.

Знала бы Синичкина как я давно мечтаю о ее губах на своём ч****, то вмазала бы мне. Душевая кабинка и моя правая рука тому свидетели.

Эксперимент от Синичкиной? Надеюсь, это не связано с высчитыванием какой-нибудь научной формулы. Потому что в моей голове мелькают кляп и наручники.

Ее голубые, широко распахнутые глаза, делают из меня марионетку. Вот если она сейчас скажет мне, чтобы я достал ей чёртову луну с неба, то пойду и достану. Выкуплю НАСА и скафандр, но луна у Леси будет.

Вижу ехидную улыбочку Ольховского. Сжимаю кулаки, умоляя себя не кинуться на него и не отмутузить. Хотя… Насколько там сокращают срок за убийство в состоянии аффекта?

– Макс! Отпусти! – брыкаюсь, болтая ногами в воздухе, а руками колочу по спине своего похитителя.
– А ты повиси чуток так. Кровь к твоей головушке прильет, и, может, правильные мысли туда придут, – усмехается Максим и поправляет меня, словно несет мешок с картошкой. Еще и ручищи свои этот мужлан пристраивает прямо на мои бедра.
– Какие? – злобно цежу я ему куда-то чуть ниже лопаток. – Что ты придурок? Так я и так об этом знаю.

Я изумленно наблюдаю за тем, как из-под одеяла показывается недовольное лицо Макса со взлохмаченными волосами, в толстой кофте, штанах и в вязаных цветных носках.
– Ты б еще в тулупе туда залез.

– И как? – слышу с придыханием где-то у своего лица.
Открыв глаза, попадаю под пробивающий такой детской наивностью взгляд Олеси. Я просто тону в ее бездонных голубых глазах. И ведет меня от этого уже не по-детски.
– Ты целуешься плохо, Синичкина. – Мой голос срывается в шепот. И когда Леся обиженно закусывает нижнюю губу, срываюсь уже я сам. Жар с размаха ударяет в грудную клетку, и я хриплю на выдохе: – Но я тебя научу.

От монстра нельзя спрятаться за тетрадью и учебником. От монстра прячутся дома под одеялом.