Thrice the brinded cat hath mew`d

«Время, полковник де Люс, – сказал агент, – это клещи. Вы, я, любой другой человек – мы все зажаты между прошлым и будущим, словно в тисках».

– Он держится как можно дальше от публики, – объяснил он. – На самом деле он болезненно, наверное, даже патологически застенчив.
– Полагаю, он может себе это позволить, – заметила я. – Ему не надо работать.

– Знаешь, почему я тебе завидую? – спросила я.
Это один из тех хитрых вопросов, на которые еще никто никогда не ответил «Да». Если вам нужен ответ «Нет» для поддержания беседы – вот вам способ.

Проведя много мучительных часов в стоматологическом кабинете на Фаррингтон-стрит, я могла только уважать и ненавидеть человека с таким прекрасным комплектом зубов.

Феномен, признаюсь, престранный,
Не знаю я факта странней:
Всё то, что мисс Т. было съедено,
В итоге сливается с ней.

В моменты сильного удивления человеческий разум легко сворачивает с курса и порой заставляет нас действовать нерационально.

Надо бояться не мёртвых, - подумала я, - а живых. Только живые могут отправить тебя в царство мёртвых.

Однажды, пролистав "Госпожу Бовари", я спросила Доггера, что имел в виду Флобер, когда сказал, что мадам отдалась Родольфу, господину в жёлтых перчатках и зелёном бархатном пальто.
"Он имел в виду, - сказал мне тогда Доггер, - что они стали лучшими друзьями. Наилучшими друзьями.“

- Боюсь, наш мир меняется, мисс Флавия, - наконец вымолвил Доггер. - И не факт, что к лучшему.

- Чего тебе надо?

• Август, пожалуйста, - попросила я. - И тарелку летнего солнца.
• Прости, детка, - ответила женщина. - В сезонном меню этого нет.

Я обратила внимание, что она не облизывала пальцы, перед тем как перелистнуть страницу, - признак профессионализма.

Наверное, я вечно буду гореть в аду за эту откровенную ложь, но мне наплевать. Просто тем, кто в раю, придется обойтись без меня.

Там и сям в далеких домах загорались огни – крошечные точки во мраке. Иллюзия счастья, подумала я. Если пойти на свет, он не станет ближе. Они исчезнут, растворятся в воздухе, эти болотные огни.

Для человека вроде меня, которому открылись богатства подлинной поэзии, эти детские рифмы - немыслимое падение.

Я не сильна в колдовстве, но достаточно хорошо знаю, что лучше оставить его книжным червям или тем, кому больше нечем заняться.

– Мы дразним вас наверняка, нарочно раздражаем, – я перефразировала слова Герцогини из «Алисы в Стране чудес». Хотя я еще не женщина, но чувствую правду в этих словах. Наблюдая за божественной Офелией, я глубоко познала женскую суть.
– Но зачем? – спросил Дитер.
И я услышала боль в его голосе.
– Пока не знаю, – ответила я. – Думаю, в один прекрасный день пойму.
– Когда это случится, дай мне знать.

– Некоторые люди мало нуждаются в обществе себе подобных

Карла Шеррингфорд-Кэмерон, сложив ладони на талии, словно крабьи клешни, пела «Нежную девушку», и я поймала себя на мысли, что мне срочно нужно ружье – хотя я не решила, для чего: избавить Карлу от мук или покончить с собой.

Химия может вознести вас из грязи в космос.