Меня зовут Джеффри Дамер. Подлинная история серийного убийцы

Они приходят на озеро, раскладывают все необходимое для рыбалки, Дерф насаживает приманку на крючок своей удочки и удочки Дамера, они ждут, когда глупая рыба наконец заметит их приманку, и все это проходит за обсуждением несчастной Сидни Златка и ее безутешных родителей.
В этот момент поплавок Джеффри дергается. Он начинает со всех сил крутить ручку спиннинга и вытаскивает под радостные возгласы Дерфа довольно большую рыбину.
— Сейчас надо будет ее отпустить… – озабоченно говорит Дерф, но Дамер, кажется, не слышит его. Он наблюдает за тем, как рыба беспомощно хватает ртом воздух и бьется плавниками о землю. В следующую секунду Джеффри протягивает к ней руки и буквально разламывает ее на две части. Он долго потрошит рыбу, а Дерф с ужасом за этим наблюдает.
Вскоре Джеффри заканчивает и приобретает совершенно беспомощное и какое-то удивленное выражение лица. Он смотрит на свои руки так, будто не понимает, как они могли сотворить такое.
— Черт… Зачем ты это сделал? – с отвращением и недоумением одновременно кричит на него Дерф.
— Я просто хотел узнать, что у нее внутри, – тихо говорит Дамер.
— Убери здесь все, – бросает Дерф и начинает собирать удочки.
Еще пару дней после этого Дерф немного сторонится Дамера, но потом все возвращается на круги своя. В пересказе эта история звучит не столь впечатляюще, особенно на фоне тех отвратительных мерзостей, которые творит на их глазах парень по прозвищу Маньяк Ллойд. Этот стокилограммовый старшеклассник легко может подойти к любому человеку в столовой и от нечего делать перевернуть поднос с едой, а заодно и вылить сок кому-нибудь на голову. Без какой-либо причины или предыстории. И на фоне этого психопата Дерф пытается назвать Джеффри ненормальным? Майк и Кент лишь рассмеялись, когда Дерф рассказывает о произошедшем. Дерф уже и сам решает, что ничего такого страшного и не было, но то совершенно безумное лицо, с которым Джефф потрошил рыбу, Дерф помнит еще долго и старается надолго не оставаться с Джеффом наедине. Слишком бурная фантазия будущего художника легко позволяет ему представить себя на месте той несчастной рыбы.

Подойти к незнакомому человеку с просьбой ему значительно проще, чем поговорить с кем-то по душам. Кажется, что есть какая-то невидимая стена, отделяющая его от других людей. Как бы Джеффри не старался перелезть через нее, ничего не выходит. Он всегда кажется отстраненным и зажатым, и только благодаря глотку пива, а лучше виски, ему удается расслабиться, заглушить постоянный, невыносимый анализ собственных действий, подойти вплотную к невидимой стене, отделяющей его от людей.
Он всегда старался во всем достичь совершенства и очень часто перегибал с этим палку. Невероятно аккуратный, всегда выполняющий домашние задания и редко играющий с другими детьми – таким Дамер пришел в среднюю школу. Тогда он практически все лето провел не выходя из комнаты и не отрываясь от телевизора и комиксов. И вот теперь он должен был почти по десять часов день как-то общаться с другими детьми. Чтобы как-то отвязаться от бесконечного обдумывания разговоров, школьных ответов учителям и домашних заданий, он придумал ритуал: нужно было идти пару шагов вперед, а когда бетонная плита пешеходной дороги заканчивалась, нужно было сделать шаг назад. Два шага вперед и один назад. Это занятие сосредотачивало и отвлекало. Сонм бесконечных мыслей в голове утихал, и Джеффри на какое-то время переставал переживать из-за возможных ошибок в общении. А он ведь часто ошибался.

— Это моя любимая группа, да, конечно, давай сходим, – пожимает плечами Дамер. – Прости, мне пора на занятия.
Джеффри поднимается и идет к выходу из столовой. На следующем уроке биологии он специально садится за парту уже после того, как надоедливый парень найдет себе место в классе. Когда Дамер обводит глазами класс, подросток призывно глядит на него, но Джеффри как будто игнорирует этот взгляд.
На самом деле Джеффри просто пугает его поведение. Он не понимает, чем может быть кому-то интересен. У него уже был один приятель, Ли, общение с ним ясно показало, что ни к чему хорошему такая дружба не ведет. Лайонел с детства внушал Джеффри мысль о том, что нужно потрудиться, чтобы завести друзей, нужно как-то их подкупить, заинтересовать. Предположить, что кто-то захочет общаться с Дамером просто так, просто из-за того, что он показался кому-то интересным человеком, Джеффри не может.

Испытание средней школой Джеффри Дамер прошел успешно. Он никогда не был изгоем, но всегда был сам по себе. После их ссоры с Ли Джеффри никогда и ни с кем настолько не сближался, но его уважали. Ни разу, ни единым словом Джеффри не выдал своих обидчиков, более того, из той ссоры он вышел победителем. Его феерический припадок снял с него все претензии. Никому не приходило в голову к нему лезть. Скорее наоборот. С ним хотели общаться. Он создавал впечатление человека, способного собрать собственную компанию, способного организовывать выходки, свойственные школьникам, просто сам Дамер никогда не чувствовал в себе этой силы. Лайонел с детства говорил ему о том, что друзей нужно искать и завоевывать, что он, Джеффри, их не заслуживает, но если постарается, то, наверное, с ним и захотят общаться. Точно так же говорили и про школьные успехи. От Джеффри никто и никогда не ждал побед, а все успехи списывали на волю счастливого случая.

— Любишь комиксы? – интересуется Дерф, подсаживаясь к нему в столовой.
— Да, конечно, все любят, – настороженно отвечает Дамер.
— Ты не сильно разговорчивый, – усмехается Дерф. – Не хочешь после уроков пойти в магазин комиксов?
В этот момент Дерф хлопает Джеффа по спине. Дамер настолько испуган, что может думать только о том, видно ли, как он сейчас вспотел, и не дай бог Дерфу придет в голову пожать ему руку на прощание. Джефф не раз слышал от отца, что нет ничего более отвратительного, чем потные ладони при рукопожатии.
— Зачем? – глупо интересуется Дамер.
— Историю учить, – усмехается Дерф. – Зачем ходят в магазин комиксов? Чтобы украсть пару журналов, конечно.
— Украсть? – удивляется Дамер.
— Расслабься, будет весело. Идешь? – говорит он.
Дамер соглашается, и после уроков они действительно идут в магазин комиксов.

Лайонел натыкается взглядом на полку с аккуратно выставленными банками. На этикетках значатся знакомые ему составы. Насторожившись, Лайонел начинает открывать ящики и коробки. Повсюду он находит мумифицированных животных. Из недавно просмотренной по телевизору передачи Лайонел прекрасно знает, что, если ребенок убивает животных или имеет страсть к поджигательству, почти со стопроцентной вероятностью можно заключить, что он психопат.
— Что ты здесь делаешь? – дрожащим от гнева голосом спрашивает стоящий на пороге Джеффри Дамер.
— У меня к тебе тот же вопрос, – в бешенстве кричит Лайонел. – Ты понимаешь, что все это не нормально?! – кричит он, тыча в нос сыну банку с каким-то зверьком.
— Это просто химия, пап… – пытается возразить Джеффри. – Есть такое хобби. Таксидермия… – Но Лайонел в бешенстве начинает открывать ящики и коробки и вытряхивает оттуда все, что только можно.
— Ты же хотел, чтобы у меня было хобби…
Схватив со стола рулон с пакетами для мусора, Лайонел отрывает один из пакетов и начинает скидывать туда все страшные находки.
— Я запрещаю тебе все это! – в бешенстве кричит на Джеффри отец.
В один пакет находки не умещаются. Да и в два тоже. Лайонел планомерно наполняет мешок за мешком и относит их к себе в машину. Джеффри стоит поодаль и с бессильным отчаянием наблюдает за тем, как в считанные минуты разрушают его мир.
— Откройся, черт возьми, этому миру, Джефф. Будь нормальным подростком! – говорит напоследок отец. – Пожалуйста, – чуть тише добавляет он.

В какой-то момент Дамер замечает на дороге мертвую крысу. Животное умерло недавно. Джеффри и раньше подбирал мертвых животных и относил их домой. Там он втайне от родителей выкапывал для них могилы и хоронил. Так они навсегда оставались с ним.
В этот раз ему хочется пойти дальше. Ему интересно узнать, сможет ли он мумифицировать животное. Он подбирает труп крысы и идет обратно в Бат. Оказавшись уже рядом с их особняком, он сворачивает и, не заходя домой, закрывается в своем ангаре. С полки он достает взятый у отца формальдегид и большую банку. Он помещает труп животного в банку и заливает большим количеством резко пахнущего малинового вещества.
Вскоре он повторяет свой опыт уже с другим животным, и с другим. Затем начинает экспериментировать с другими химическими веществами и составами. Вскоре это превращается в полноценное хобби.

На следующий день ровно в 7:45 утра он стоит на углу дороги и держит бейсбольную биту. Он уже в деталях продумал, что будет делать. Когда спортсмен в своих черных спортивных штанах с зелеными вставками побежит мимо, Джеффри приветственно улыбнется и огреет парня по голове. Пока спортсмен будет без сознания, он успеет его задушить. Это безумный план, но Джеффри уверен, что сможет это сделать.
Проходит несколько минут, но любитель пробежек так и не появляется в положенное время. Нет его и через пятнадцать минут, и через двадцать… Спустя три часа Джеффри понимает, что сегодня он не увидит спортсмена. Он с удивлением смотрит на веревку в своих руках и с ужасом выбрасывает ее. Только сейчас он понимает, какое чудовищное преступление мог совершить. Какое он на самом деле чудовище.
Вечером он напивается в хлам. В ангаре у него припасены пара бутылок виски и несколько граммов легких наркотиков. Джеффри не любит наркотики. Однажды он уже пробовал их, но эффект от них его испугал. Он буквально погрузился в водоворот своих самых черных желаний и стремлений. Он буквально видел со стороны весь тот ужас и отвращение, какое он вызывал сам у себя. Наблюдал со стороны за тем, как он сам совершает самые черные из своих желаний. Больше он не притрагивается к наркотикам, держит их у себя скорее для друзей. Для гостей. Вдруг кто-то к нему зайдет и ему захочется расслабиться? Сюжет маловероятный, но не выбрасывать же.
А вот виски в тот день он выпивает предостаточно. Алкоголь приглушает все чувства, пока количество промилле в крови не становится критическим и его не начинает тошнить. Джеффри буквально выворачивает наизнанку возле ангара. Почти без сил он заползает в свое распотрошенное отцом убежище и засыпает прямо на полу, разглядывая трещины в дощатом потолке.