Кровь Донбасса

Стоит добавить, что война никогда не кончается с последним выстрелом. На всех пострадавших от нее регионах десятилетиями лежит печать ее разрушительных последствий — нищета, стагнация, блокпосты и до сих пор не восстановленная до конца инфраструктура. Но главное — война кардинальным образом меняет психологию прикоснувшихся к ней людей. Общаясь с жителями поствоенных стран и регионов, понимаешь: это поколение живет старыми кошмарами, веря в то, что война может повториться в любой момент. И строит от этого комплекса свою жизнь и жизнь собственных детей.

("Не зовите войну")

Говоря о давнем голодоморе, они пытаются отвести от себя вину за сотни вымерших в последние годы сел и катастрофическую социальную депопуляцию населения Украины с начала девяностых годов — факт которой вынужден официально признать даже нынешний президент.

Говоря о бедствиях украинских крестьян тридцатых годов, они покрывают чудовищную «руТну» украинского села, которая начинается прямо за городской чертой Киева.

Говоря о железном занавесе, они хотят оправдаться за миллионы трудовых мигрантов и за всех тех людей вне прослойки офисного среднего класса, которые никогда не летали на самолетах и забыли, что такое курортный отдых.

Говоря о терроре НКВД, нам предлагают забыть об охотящихся на людей феодалах и владельцах джипов, безнаказанно убивающих на дорогах «маленьких» украинцев.

Смеясь над штампованной фразой «в СССР не было секса», они хотят реабилитировать массовый экспорт украинской проституции и расцвет международного секс-бизнеса в Украине. А напоминая о государственном вмешательстве в частную жизнь, желают скрыть то, что наша нынешняя жизнь во всем зависима от диктата рыночной конъюнктуры.

Наконец, разговоры о диктатуре КПСС должны закрыть наши глаза на тот факт, что нынешние элиты герметично закрыты от «простых украинцев» — и никакой сельский паренек уже не может сделать сегодня карьеру главного финансиста и президента страны.

("Почему антикоммунизм?")