Смерть в Персии

Сво­бо­да име­ет смысл толь­ко то­гда, ко­гда есть силы вос­поль­зо­вать­ся ею.

Иногда мучительное беспокойство отпускает меня, тогда я могу вздохнуть с облегчением и прийти в себя. Я оглядываюсь по сторонам и не знаю, куда податься — колючие ветви беспомощности бьют мне в лицо. Будущее мертво, воздух там неподвижен, там нет красок, там не темно и не светло, и туда ведет долгий путь, по которому я уже не могу идти.

– В том-то и дело, – сказала я, – в первый раз можно решиться на что угодно, потому что не понимаешь, на что идешь. А вот потом, потом уже не стоит поддаваться искушению!

каждый день есть пустые часы, равнодушные, но невыносимые.

Разве бывает на свете более беспомощный вскрик, чем этот — «Человек умирает!».

Мы впитываем чужой образ жизни, сначала с любопытством, потом с сопротивлением

Свобода имеет смысл только тогда, когда есть силы воспользоваться ею.

" В Москве я как-то спросила, почему они не ведут в Иране, в соседней стране, коммунистическую пропаганду. Ведь персы - самый бедный народ...
- Это невозможно, - ответили мне, - там у людей нет общности, нет коллективного сознания. Они так одиноки, что даже не видят своей бедности, своего жалкого положения. Они не знают, что можно жить лучше, счастливее; они верят, что каждый получает от Бога своё несчастье."

" Зачем вам понадобилось ехать в Персию? "- спросил меня Мальро. Ему были знакомы руины Арсакии. Знакома была ему и страсть к раскопкам. Он много размышлял о человеческих страстях, видел их насквозь и склонялся к тому, что все они мало чего стоят, кроме того, что остаётся в итоге - страдания. Он спросил: " Только из-за названия? Только чтобы уехать подальше? " И я вспомнила чудовищную печаль Персии..."

Конечно, всегда находятся люди, поднимающиеся на Эверест, ставящие ради этого свою жизнь на карту - вот ведь бессмысленное тщеславие. Они хотят ставить свою жизнь на карту, и они получают её назад с десятикратной радостью, когда возвращаются живыми, хотя вершина Эвереста - не более чем одна из тех целей, которые они сами поставили себе ради утешения и возбуждения...