Цитаты из книги Избранные эссе

Даже в суровой каторжной среде стародавней Америки в некоторых колониях существовали законы, запрещавшие кормить заключённых омарами чаще чем раз в неделю - считалось, что это жестоко и неправильно; как заставлять людей есть крыс.

Романы Пинчона и Делило метафорически вращаются вокруг концепта интерференции: чем больше связей, тем больше хаоса и тем сложнее извлечь хоть какой-то смысл из потоков сигнала

Я впал в иллюзию — причём сам знаю, что это иллюзия — зависть к другому кораблю, но она всё равно болезненна. А ещё репрезентативна для психологического синдрома, всё больше усугубляющегося, как я заметил, по мере приближения круиза к концу, — мысленного списка разочарований и обид, которые в начале казались пустячными, но быстро доросли до без пяти минут отчаяния.

Буйное или вялое, но несчастье Бена Тернбулла становится очевидным уже на первой странице романа. И ему ни разу не приходит в голову, что он несчастен только по одной причине — потому что он мудак.

Том Байрон - ему 36, и у него есть ровно одно достоинство - мужское

Хайд (которому я довольно очевидно симпатизирую) пишет так: «Ирония — это средство экстренной помощи. С течением времени она превращается в голос запертых в клетке людей, которые полюбили своё заточение». Всё потому, что ирония, как бы она нас ни развлекала, выполняет почти исключительно негативную функцию. Она критична и деструктивна, оставляет после себя выжженное поле.

Есть пределы тому, о чем друг у друга могут спрашивать даже очень заинтересованные люди.

Для тех читателей Gourmet, которые любят хорошо приготовленную и поданную еду с участием говядины, телятины, баранины, свинины, курятины, омара и т. д.: думаете ли вы о (возможном) моральном статусе и (вероятных) страданиях животных? Если да, то какие этические убеждения вы разработали, чтобы не только есть, но и смаковать еду и наслаждаться яствами на основе чужой плоти (учитывая, естественно, что главная идея гастрономии — это изысканное наслаждение, а не просто поглощение пищи)?

Говорит ли нам о чем-нибудь тот факт, что слова «омар», «рыба» и «курица» в нашей культуре используются одновременно для обозначения животного и мяса, в то время как для большинства млекопитающих, похоже, требуются эвфемизмы, вроде «говядины», чтобы отделить мясо, которое мы едим, от живых существ, которые этим мясом стали?

Насчет морали: признаем, что это палка о двух концах. Поеданию омаров хотя бы не содействует корпоративная система, в которую входят производители говядины, свинины и курятины. Как минимум потому, что эти виды мяса рекламируются, упаковываются и продаются иначе; мы едим их, не задумываясь о том, что они когда-то были живыми, чувствующими существами, с которыми делали ужасные вещи.

не наплевать ли дэвиду линчу на реабилитацию своей репутации?

А остроумные примеры из книги А. Р. Лурии "Человек с разрушенным миром,, о пациенте с травмой мозга, который мог писать, но не мог прочесть то, что написал, не только помогают Хиксу оспорить идею о том, что писатель есть главный толкователь собственного труда, - они клёвые сами по себе.

Каждый момент своей обнажённой зловредности Эллери сопровождает сильными околоротовыми сокращениями и заверением с поднятыми руками, что он только шутит, что он нас любит и что мы просто замечательные люди, которые явно отлично проводят время.

И будьте уверены: ирония нас тиранит.

Мне всегда было очень смешно слушать иронистов на вечеринках, но уходил я обычно с ощущением, что пережил несколько радикальных хирургических операций. А если проехать в компании одарённого ирониста через страну или за один присест прочесть трёхсотстраничный роман, наполненный сплошной модной сардонической усталостью, в конце концов почувствуешь себя не только опустошённым, но и даже… угнетённым.