Жизнь Гюго

«Последний день приговоренного к смерти» – шедевр внутреннего монолога; по сей день кажется, что это самое современное произведение Гюго.

Гюго и Сент-Бев сплотились в механизм, упрочивший репутацию Гюго и в конце концов раздавивший их дружбу.

«...Он Гюго] начал взрослеть и вступает в юность. Он живет после творчества, в то время как писать нужно только после того, как пожил». -(Альфред де Виньи).

...для одинокого человека раскаяние – самый верный и общительный спутник.

Подобно Вольтеру, Шатобриану или Сартру, он [Гюго] был также политиком и культурным символом.

Творчество – это таинственное сотрудничество, создание новой реальности.

Рассказ о влиянии Гюго после смерти – это рассказ о реке после того, как она впадает в море.

...Жюльетта выбрала глыбу мрамора для своего надгробного камня и обсудила с Гюго эпитафию. Они остановились на одном из многих неопубликованных стихотворений, которое она хранила в своем личном архиве:

"Когда от меня не останется ничего, кроме холодного пепла,
Когда закроются мои усталые глаза,
Скажите себе, если память обо мне сохранится в вашем сердце:
У мира его мысли,
Зато у меня была его любовь!"

Гюго поднял голову, как будто поклонился и снова упал на подушку. На сей раз он ушел навсегда. Часы остановились в 13.27 в пятницу, 22 мая 1885 года. Неофициальный конец XIX века. То была смерть, которой он имел все основания гордиться.

Если бы Поль Мерис редактировал доверенные ему произведения с теми же любовью и тщанием, с какими Жюльетта переписывала рукописи Гюго и ухаживала за его телом, разумом и репутацией в течение пятидесяти лет, он, возможно, и заслужил бы образ самоотверженной преданности, скрасивший остаток его жизни.