Эпоха невинности

Арчер делает предложение своей возлюбленной Мэй. Помолвка оглашена, назад пути нет и тут он вдруг влюбляется в графиню Эллен Оленскую.
Нью-Йорк, 1870-ые годы. Мы погружаемся в атмосферу роскоши, богатства, и, естественно, предрассудков. Знатные люди того времени ограничены тесными рамками приличия. Самое страшное для них - это какой-либо скандал. Эллен прибывает из Европы, она сбежала от мужа. Это шокирует общество, но ее семья пытается реабилитировать ее репутацию. Арчер тоже встает на сторону графини и вскоре попадает под ее обаяние.
Поднят довольно неоднозначный вопрос. Помолвка с Мэй назначена, дано слово. Получается женитьба на Мэй - это выполненное обещание. Но Арчеру тогда придется всю жизнь обманывать жену, ведь любит он графиню Оленскую. Что же выбрать? Долг или чувства? Сердце или разум?
Арчер все же выбрал долг и женился на Мэй, как и планировал. Не сказала бы, чтобы это принесло счастье обоим. Да, они прожили вместе, обзавелись детьми. Но Арчер утратил свой былой пыл. И Мэй знала о чувствах мужа к Оленской. Ей, наверное, тяжело было жить осознавая это.

Кто-то полюбит эту книгу за ее наивность, кому-то вялотекущее действие покажется ужасно скучным. Но, несмотря на некоторое занудство, «Эпоха невинности» - это книга о мужчинах, которые восхищались женщинами на расстоянии, о женщинах, которые были настоящими леди, а браки заключались один раз и на всю жизнь.

Нет, разумеется, люди в то время были не так уж невинны, да и в закостенелом от снобизма обществе так легко было превратиться в паршивую овцу. Именно это и произошло с красавицей Эллен Оленской, которой «не повезло» жить в полудикой и такой непонятной Европе, которая, к тому же, решилась на непростительный в то время поступок – уйти от мужа. И не важно, что муж тот был не так уж хорош, ведь этим поступком она погубила свою репутацию. И странно то, что события этого романа происходят почти одновременно с теми, которые описывались в «Унесенных ветром», где прекрасная Скарлетт вила из мужчин веревки. Общество в романе Маргарет Митчелл, конечно, тоже не всегда было настроено благосклонно, но в книге Эдит Уортон описывается совсем другая Америка. Трудно поверить, что бурлящий котел под названием Нью-Йорк когда был таким чопорным, непреклонным и даже скучным.

В романе есть несколько любовных линий, и все они описаны как-то вскользь, намеками. В книге столько всего подразумевается, и так много внимания уделяется описаниям жизни богатых и успешных людей того времени, которые привыкли все в своей жизни делать так, как надо, что порой бывало трудно выделить для себя что-то одно. В книге есть все: кареты, наряды, приемы, балы, а еще склоки и сплетни. Если вы никуда не спешите и не ищете чего-то более яркого, если хотите знать, что творилось в умах людей того времени – читайте и получайте удовольствие. Если вы любите додумывать за героев, которые не говорят и половины того, что думают, только потому, что так было принято – тоже не проходите мимо. Эта книга очень хороша тогда, когда удается настроиться на нужную волну. И еще, кто знает, что скажут о наших нравах и традициях через двести лет.

История о простом, в общем-то любовном треугольнике – насколько такая ситуация вообще может быть простой. "Эпоха невинности" – как красиво это звучит. Однако перевод в моем издании – "Век наивности" – кажется мне более подходящим. Все герои удивительно наивны или разыгрывают наивность, потому что так принято, потому что это основа их жизни. Удивительно пуританское и лицемерное общество, истинное дитя которого Леффертс: чем более он порочен, тем более красноречиво он обличает порок.

Семья в этом обществе это те же общественные отношения в миниатюре. Эти люди никогда не говорят друг другу того, что думают – это излишне, ведь вся жизнь регламентирована, формализована, упорядочена. И каждое младшее поколение дублирует старшее, подобно тому как Мэй превращается в свою мать и пытается превратить Арчера в копию своего отца. И так продолжается, пока время не заставит общество сменить направление или, по крайней мере, немного расслабить корсет.

Конечно, нельзя обойти вниманием романтическую линию, поскольку она занимает центральное место в романе. Не люблю читать о любовных треугольниках, потому что такая ситуация всегда предполагает, что кто-то кого-то предает. И вот мне попадается ситуация, в которой будто бы действительно никто не виноват. Встреться Арчер и Оленская раньше, ничего этого не было бы – они были бы счастливы. И можно ли винить Мэй за то, что она вынудила Арчера "отказаться от того, чего он больше всего хотел"? Мэй, которая проявила благородство, когда это было для нее тяжело, но возможно – пока они еще не были связаны браком? И все же от ее последнего разговора с Эллен как-то противно и горько.

Начав читать этот роман несколько со скрипом, я недоумевала, чем же он заслужил Пулитцеровскую премию. Но чем дальше увлекала меня история, тем больше я проникалась ею и испытала очень редкое чувство сопереживания и понимания к героям. Вместе с Арчером я удивлялась той сильной женщине, какой показала себя Мэй, когда была готова отказаться от него. Но для того, чтобы это увидеть нужно посавить е в экстремальные условия, а в повседневной жизни Аречер оказался связанным браком с наивной девочкой, голова которой была забита клише, свойственными ее кругу. И такой она осталась навсегда, словно и не было всей ее относительно долгой жизни – реальность словно и не коснулась ее.

Эллен, в противоположность своей кузине, не нвое воплощение уходящих поколений – эта женщина должна была бы родиться позже, тогда она могла бы быть гораздо счастливее. Я столько раз читала истории, в которых меня страшно злило, что герои отказываются от своего счастья по каким-то сомнительным причинам, что этот роман был как заряд электрического тока. Тем печальнее было читать, как не состоялась любовь, ради которой герой был действительно готов пожертвовать всем.

Перед нами предстает блестящий мир Нью-Йорка конца позапрошлого столетия. Мир семейственности, традиций, ритуалов. Мир косности и ханжества. Мир людей, не способных сделать шаг в сторону от условностей. В этом мире все регламентировано: что носить, как принимать гостей, куда ехать в путешествие, чем интересоваться, где работать и на ком жениться. Жители Нью-Йорка проявляют удивительное рвение этим традициям следовать вплоть до мелочей, часто доходя до смешного:

Во времена моей молодости считалось вульгарным одеваться по последней моде, и Эми Силлертон всегда мне говорила, что в Бостоне существовало правило прятать парижские платья на два года. Старая миссис Бэкстер Пеннилоу — она всегда соблюдала этикет — каждый год заказывала дюжину платьев — два бархатных, два атласных, два шелковых, а остальные шесть из поплина и тончайшей шерсти. Это был постоянный заказ. Перед смертью она два года болела, а когда она скончалась, у нее нашли сорок восемь вортовских платьев, даже не вынутых из папиросной бумаги, и по окончании траура ее дочери смогли надевать на симфонические концерты платья из первой партии, не боясь опередить моду.

В этот мир врывается Эллен Оленская – красавица, сбежавшая от мужа и желающая с ним развестись, что производит эффект разорвавшейся бомбы, внося раздор и непонимание…

Книга понравилась яркой картинкой членов американского общества, которых автор описывает как людей,

«которые боялись скандала пуще чумы, которые ставили приличия выше смелости и считали, что нет ничего более неблаговоспитанного, чем «сцены», — разве что поведение тех, кто дает к ним повод».

Уортон удалось метко показать, что представляло собой это общество, и каким оно в итоге стало. Сама же история, на мой взгляд, довольно предсказуема. В целом впечатление от книги среднее. Приятное чтение на пару вечеров.

Семидесятые годы 19 века, Нью-Йорк. Богатые, привилегированные и знатные семьи Америки скучают на балах, приемах и операх. Предсказуемую и размеренную жизнь нарушает внезапное возвращение Эллен Оленской домой. Назревает скандал - сбежала от мужа-графа, видимо изменяла и собирается подать на развод (тут уж ни в какие ворота по меркам их современности).
Именно графиня вносит оживление, запускает и держит сюжет в этой книге. Главный герой, Ньюланд Арчер, объявленный жених начинает метаться между стабильной, предсказуемой и в тоже время скучной Мэй (невестой) и подрывающей устои, своевольной и безапелляционной Эллен. Казалось бы выбор очевиден, но и тут много камней на пути героев. Устроится всё интереснее, чем можно было себе придумать, а главное, к концу совершенно понятно, почему роман носит такое название, ничего лучше и придумать нельзя было.
Самый приятный и интересный для меня отрывок - последняя глава книги, она расставляет всё по местам и закрывает вопросы. Хороший добротный роман, но скучноватый для меня. В остальном - приятный язык, интересные характеры и чудесный Нью-Йорк.

Вот он мой новогодний подарок - такая чудесная, красивая, умная, благородная книга. Да, звучит несколько чересчур, но она именно такая.

Так уж сложилось, что мне довелось сначала увидеть «Эпоху невинности», а теперь и прочитать. После фильма, помнится, у меня, как и у многих, написавших отзывы, было сожаление, что Ньюленд отказался от Эллен, не вырвался, но теперь я думаю иначе

Теперь я считаю, что эта книга не столько о любви, сколько о других чувствах: о порядочности, о верности, о честности, о благодарности. Очень часто возникает искушение назвать их старомодными, но человеку без них в любые времена нельзя.

Ньюленд Арчер был хорошим, правильным молодым человеком, ну, может быть, чуть-чуть больше, чем полезно для обычной жизни читавшим)) Он не был занудой и умел пошалить, параллельно с участием в рафинированной светской жизни ходил за впечатлениями в «иные миры», приятельствовал с журналистами и художниками
К 25 годам, устав от свободной жизни, решил жениться на хорошей правильной молодой девушке Мэй Велланд. Никаких сложностей не предвиделось, молодые были прекрасны, семьи были согласны, каждое день белокурая Мэй получала от Ньюленда букет ландышей.
Было очень интересно, читать о том, как Ньюленд мечтал воспитать себе из Мэй интересную, прогрессивную жену.Он видел ее чистоту, красоту, невинность, но не замечал мощного фундамента, на котором та стояла и отлепить от которого, ее было совершенно невозможно.

В общем, в результате он оказался очень-очень хорошо женат.
И от этого «очень-очень хорошо» ему стало плохо.

Я несколько раз перечитывала 30-ю главу с описанием их семейного вечера в библиотеке, когда Ньюленд открывает окно, а Мэй просит его закрыть, чтобы он не «простудился насмерть». Ох, это совершенно невероятная сцена, начиная от того, как он выбирает книгу, чтобы не обсуждать ее с Мэй, заканчивая его мыслями, что если бы вдруг Мэй умерла, он бы освободился… а ее заверение: «я никогда не буду волноваться, Ньюленд, если ты будешь счастлив», а его «бедная Мэй»...

Но «освободился» он от Мэй только через 28 лет, когда та внезапно умерла от пневмонии и они уже вырастили троих чудесных детей, и освобождение это оказалось для него настоящим горем.

Еще через два года, уже от сына, он узнает, как высоко ценила поступок Ньюленда Мэй и как была ему благодарна за то, что он остался в семье.

И теперь вопрос: стоила ли их прожитая вместе жизнь того, чтобы отказаться от чувства, вскружившего голову и разбередившего душу в 27 лет?

По какой-то загадочной причине, нейдет у меня американская литература. Хотя причина, на самом деле, не такая уж загадочная: я, конечно, понимаю, что в литературе любых стран есть и интересные, и скучные авторы, но такого апофеоза занудства, как в английской и американской литературе, я не встречала нигде.

Собственно, я очень смутно помню, чем я руководствовалась, когда покупала прекрасное издание этого американского романа с «Прозерпиной» Россетти на обложке. Наверное, я собиралась читать его не удовольствия ради, но информации для, однако, второе не исключает первого, особенно с учетом аннотации.

Честно скажу, что вся классическая американская литература, с которой мне доводилось иметь дело, производила на меня приблизительно одинаковое впечатление, о чем бы она ни повествовала. Возможно, все дело в американском духе, который она транслирует. Он же присутствовал и в «Эпохе невинности». Эта молодая страна все время напоминала мне какой-то недостроенный дом, в котором вроде и живут, но краска еще не высохла, а материалы, из которых он построен – сомнительного качества. Эта атмосфера – как скверное разбавленное вино, эти холодные и темные зимы, лишенные уюта русской и европейской литературы, вызывают отвращение. Это не менее лицемерное и порочное, чем европейское, общество, однако, без сколько-нибудь внятных корней, вызывало у меня неприятие. А типично английское, о, ладно, англо-американское занудство, единственное, что, должно быть, без всяких проблем прижилось на новом континенте, и на которое автор не скупился, делало чтение труднооборимым, а попытки сочувствовать героям – тщетными.

Также, учитывая, что это «роман-тусовка» (не знаю, как это литературнее охарактеризовать), обилие персонажей существенно мешало восприятию. При этом я хорошо помню, что такой проблемы у меня не возникало ни при чтении «Войны и мира», ни при знакомстве с романом «Семья Поланецких». И, если «Война и мир» – это «Война и мир», одолели – гора с плеч, то «Семья Поланецких» Сенкевича – произведение, которое было не так уж просто читать и знакомство с которым я для себя считаю несвоевременным, оставило у меня довольно приятное впечатление, поскольку по итогу мне казалось, будто я отдохнула в приятной компании; там каждый персонаж был отдельной и весьма яркой личностью. Что же мы находим здесь, в рассматриваемом романе? А здесь у нас просто набор фамилий, которые едва ли о чем-то говорят, кроме того, что это все члены одного круга. Запомнить, кто кем кому приходится, чем занят по жизни, как выглядит и что собой представляет в целом – на мой взгляд, было крайне непросто. А обилие этих мелькающих лиц, то и дело упоминавшихся в тексте и которых к середине книги начинаешь кое-как различать, создавало некий «белый шум», который очень мешал восприятию.

Основной акцент романа – на Ньюленде Арчере, который женился на Мэй Велланд, этакой белой, чистой, невинной девушке, однако лишенной всякого воображения и внятной точки зрения, отличной от мнения женщин ее круга, и оставшейся совершенно неспособной к изменению своих взглядов, даже когда окружающий мир существенно изменился. Грань любовного треугольника создает Эллен Оленская, сбежавшая от мужа-поляка обратно в Америку, где ей были не очень рады, потому что это скандал-скандал. Да, для своего века это и правда скандал. Но тут все было уж очень скучно обставлено, потому что герои ничего друг другу внятно не говорили (это отмечает сын главного героя в конце книги), автор тоже не считал нужным просвещать читателя, а равно и вести повествование от лица каких-либо еще героев. Мы все видим через призму восприятия Ньюленда, и я бы сказала, что это было немного однобоко и уныло, пусть в этом и был свой смысл. Однако это, на мой взгляд, сильно пригасило образ Эллен Оленской. И лично мне было очень трудно сопереживать всем этим героям, что Ньюленду, что Эллен, что Мэй.

Если построить график эмоционального накала событий романа, получится почти прямая черта, что вряд ли может порадовать современного искушенного читателя.

Что же все-таки было хорошего в этом романе?
– Тоскливейшее, унылейшее, лицемернейшее, зануднейшее американское общество того времени показано достаточно иллюстративно.
– В повествовании можно найти довольно много деталей быта светского общества того времени.
– Также, несмотря на то, что градус чувств в романе был приблизительно одинаков, судя с колокольни современности, могу однозначно сказать, что тот факт, что герои романа остались честными людьми и не скатились до банального адюльтера, пусть окружающие думали иначе, создает довольно приятный контраст в сравнении с некоторой литературой того же времени и особенно в сравнении с современной литературой, в которой, если герои не переспали, роман написан/прочитан зря.
– Было несколько красивых сцен, связанных с Эллен Оленской, и просто приятных описаний.

Итак, подводя итоги, скажу, что, возможно, любители классической английской и американской литературы не будут сильно скучать за чтением этой книги. Ну а тем, кто хочет приятно скоротать вечер в компании ярких героев и бодрого сюжета, традиционного или более современного, я бы эту книгу не рекомендовала.