Птицы

«Флеппин» в очередной раз свернул и покатил вдоль кованой парковой решетки. За ней, окруженное деревьями, проглядывало большое ледяное озеро. По его поверхности туда-сюда мельтешили крошечные фигурки. Дети. Они носились во все стороны, вроде бы бесцельно.
— А что они делают? — спросил Финч, указывая в иллюминатор.
— Как «что»? — удивилась дама с собачкой. — Катаются на коньках!
— А зачем?
Кажется, этот вопрос поставил обоих собеседников Финча в тупик. Они недоуменно переглянулись.
— Даже не знаю… — сказала дама. — Им это нравится. Это весело. Как игра. Вы никогда прежде не видели катка?
— У нас не катаются на коньках.

— Давай я сделаю! — Арабелла то и дело пыталась забрать у него клубок. — Дай мне!
— Это моя вязанка, и я сам ее починю.
— Но ты же делаешь неаккуратно! Я лучше завяжу!
— А мне так нравится. И вообще не хочу, чтобы врушка штопала мою вязанку.
— Что? — возмутилась Арабелла. — Это я врушка?!
— Да.
— Почему это?
Финч поднял на нее злобный взгляд, и Арабелла сразу же поняла, что сейчас последует. Именно этого момента она ждала и боялась.
— Ты знала, кто такой Птицелов! И ничего мне не сказала!
— Я хотела. Много раз, но…
— Почему ты мне не сказала сразу?
Арабелла, хоть и чувствовала себя виноватой, вспылила в ответ:
— А что, ты бы поверил? Нет! Ты бы сказал, что я все вру! И вообще, что я дура!
— Я бы так не сказал!
— Не ври. Именно так ты бы и сказал! У меня не было никаких доказательств!
Финч, как бы ему ни хотелось злиться на Арабеллу, понимал, что в ее словах есть зерно истины: он бы ни за что не поверил, скажи ему подруга, что зловредный Птицелов — это его дедушка. Да он и сам до сих пор отказывался в это верить, несмотря на все, что успело произойти. Пока они искали мадам Клару в «Уэллесби», он запрещал себе задумываться о том, что увидел в комнате мерзкого Сергиуса Дрея. О том, кого там увидел. Он чувствовал, что если останется один на один с мыслью, что дедушка — это Птицелов, он просто сойдет с ума, сломается, как дурацкий автоматончик.
И вот сейчас, когда никуда больше не нужно было бежать, когда не нужно было никого искать, он очень удивился, поймав себя на том, что не сошел с ума.
«Наверное, это потому, что я и так отсталый, — подумал Финч. — Может, отсталые не сходят с ума дополнительно?»
Нет, пока что безумием и не пахло — лишь злостью, да и из-под подкладки души пованивало дохлятиной непонимания. И вдруг в голове возник уже позабытый было голос попутчика из трамвая:
«И у него нет никаких секретов? — спросил мистер Кэттли. — У всех есть грязные тайны…»
«У дедушки нет…» — тут же прозвучал его же, Финча, собственный ответ.
«И у него нет никаких запертых шкафов, ящиков стола или дверей в квартире, куда тебе запрещено соваться?..»
Ох, мог ли Финч тогда, возвращаясь из школы домой, знать, что дедушка сам представлял собой один большой запертый шкаф? Мог ли он знать, что этот шкаф вскоре приоткроется, и из него наружу начнет сочиться кромешная тьма?

Мистер Риввин, кажется, видел какой-то очередной сон. Он едва заметно улыбался, его губы шевелились. Финч прислушался — тот произнес: «Слоны по почте? Снова? Они же выпьют весь мой чай!»
Мадам Клара выглядела не в пример более страшно. Ее лицо покрывали тонкие швы, а разорванную щеку пересекала изогнутая черная полоса, которую соединяли стежки хирургической нити. Невероятно длинные волосы возлежали кругом, как черная картинная рама.
И тут Финч кое-что заметил… кое-что странное…
Волосы у мадам Клары были черными не полностью, у самой головы они были… синими! Точно такими же, как у самого Финча!
— Что это такое? — недоуменно спросил мальчик, указав на синие волосы няни.
— Ты о чем? — спросила, подойдя ближе, банкирша с улицы Мэпл.
— Почему там волосы черные, а тут синие?
— Ах, это… Так бывает, когда дама красит волосы, и они отрастают. Ваша мадам Клара вовсе не брюнетка. Ее родной цвет — синий.
— Но… как? Почему?
— Почему у нее синие волосы? Не представляю. А у тебя почему?
Финч уже собирался было сказать о том, что выпил дедушкины лекарства, когла был маленьким, но вдруг понял, что, скорее всего, это ложь — как и все, что говорил ему дедушка.
Доктор Нокт поднялся со стула.
— Я предлагаю всем переместиться в гостиную, где, я надеюсь, меня угостят чаем и… гм… ответами.
— Я останусь злесь, — сказала банкирша с улицы Мэпл. — Пригляжу за ними.
Доктор кивнул, после чего положил ладони Финчу и Арабелле на плечи и повел детей прочь из комнаты.
Напоследок Финч обернулся. Мадам Клара не шевелилась, а мистер Риввин чуть повернул голову к севшей на стул рядом с ним банкирше с улицы Мэпл и произнес:
— Столько слонов за одним столом! Эй, не суйте хоботы в чай! Он же еще слишком горячий!..

— Хочешь помочь мне его вылечить? — Он кивнул на свою вязанку.
Арабелла забрала у него клубок ниток и подтянула к себе маленькое существо.
— Ты хотел сказать, все переделать? Посмотри, как ты криво завязал малышке брюшко.
— Почему вдруг «малышка»? — возмутился Финч. — Это мальчик!
— С чего ты взял? Больше похожа на девочку!
— А вот и нет!
— А вот и да!
Арабелла придирчиво оглядела вязанку и вздохнула, отметив, сколько работы предстоит: хорошо еще, что Финч не успел так уж и много испортить. После чего взялась за дело.

Без Арабеллы было одиноко и страшно, и Финчу казалось, что кто-то словно украл у него важную часть его самого — волевую и уверенную часть, оставив ему никому не нужную, пугливую и отчаявшуюся.
Мысли в голове стали громкими, назойливыми — они, словно шумные постояльцы, распаковали чемоданы и устроили бедлам. Некоторые заражали его пугливостью, но хуже были другие — те, что задавали вопросы. От них было не избавиться простым: «Я не хочу об этом говорить!» или «Заткнитесь все!» Ко всему этому еще добавлялось то, что Финч боялся, что опоздал.

Консьержка будто не услышала. Она все также ненавидяще глядела на Финча. А тот храбро глядел на нее в ответ: на этот раз она ему ничего не сделает — с таким защитником, как констебль Перкинс, ему ничего не страшно!
— Ключ, мадам, — строго проговорил полицейский.
Медленно и неохотно миссис Поуп направилась к гвоздику, на котором висел ключ от двенадцатой квартиры. Яростно скрипя зубами, она сняла ключ и при этом что-то достала из ячейки для корреспонденции.
— Тут еще письмо, — глухо проговорила консьержка. — Адресованное мальчишке. Принесли незадолго перед вашим появлением.
— Мне? — поразился Финч. Он никогда раньше не получал писем.
Миссис Поуп нехотя протянула мальчику конверт и ключ от квартиры. Письмо он получил сразу, а вот с ключом пришлось повозиться — консьержка никак не желала разжимать пальцы, и выпустила его лишь в тот миг, как констебль многозначительно кашлянул.